Черкесские мамлюки — властелины Египта

Прежде чем говорить о черкесском периоде в истории Египта, необходимо разобраться, кто же такие мамлюки вообще. Само слово «мамлюк» (араб. мамлюк) означает «невольник», «принадлежащий». Но в истории исламского мира этим словом обозначалось совершенно уникальное явление — военная элита, состоявшая из рабов, которые сами стали господами.

Как поясняет в своем исследовании С.Х. Хотко, мамлюкская система сложилась в XIII веке. Правители династии Айюбидов (основанной знаменитым Салах ад-Дином) начали активно приобретать рабов-тюрков и выходцев с Кавказа, воспитывать их в военном духе и исламской вере и формировать из них гвардейские части. Эти воины были преданы только своему господину, не имели родственных связей в местном обществе и поэтому считались наиболее надежной опорой трона.

Однако в 1250 году произошло событие, которое изменило всё. Мамлюки свергли последнего айюбидского султана и сами пришли к власти. Формально они оставались невольниками, но фактически стали правителями одной из богатейших стран средневекового мира — Египта.

Ирония судьбы заключалась в том, что мамлюки продолжали покупать новых мамлюков для пополнения своей армии. Каждый султан и эмир стремился иметь как можно больше собственных невольников, которые после его смерти часто сами становились эмирами и даже султанами. Так сложилась уникальная политическая система, при которой власть передавалась не по наследству (хотя попытки установить династии и были), а концентрировалась в руках наиболее влиятельных военных кланов.

В историографии этот период принято делить на две большие эпохи:

1. Правление тюркских (кыпчакских) мамлюков (1250–1382 гг.) — династия Бахритов.

2. Правление черкесских мамлюков (1382–1517 гг.) — династия Бурджитов.

Именно о втором периоде пойдет речь далее. С воцарением султана Баркука начинается эпоха, когда выходцы с Северного Кавказа стали играть доминирующую роль в жизни Египта и Сирии.

В 1382 году на престол мамлюкского Египта взошел человек, которому суждено было открыть новую главу в истории этой страны. Его звали Баркук ал-Джаркаси, и он был первым черкесским султаном.

Баркук начинал свою карьеру как простой мамлюк. Он был куплен и воспитан при дворе, проявил незаурядные способности и сумел сделать блестящую карьеру. Захватив власть, он основал династию, которую историки называют Бурджитами (от араб. бурдж — «башня»), поскольку черкесские мамлюки первоначально размещались в казармах Башен в Каирской цитадели.

Приход Баркука к власти не был просто сменой правителя. Это был сдвиг этнического баланса внутри мамлюкской элиты. Если раньше доминировали тюркские (кыпчакские) мамлюки, то теперь центр тяжести сместился в сторону выходцев с Кавказа.

С именем Баркука связан не только политический, но и идеологический перелом. Как отмечает С.Х. Хотко, именно при дворе этого султана служил великий историк и философ Ибн Халдун. Именно для Баркука Ибн Халдун создал знаменитую генеалогическую легенду, возводящую черкесов к арабскому племени бану Гассан. Это была не просто ученая прихоть, а важный политический заказ. Нужно было легитимизировать власть черкесского правителя в арабской стране, и Ибн Халдун блестяще справился с этой задачей, объявив черкесов потомками древних арабских мигрантов.

Правление Баркука длилось с перерывом до 1399 года. Он сумел укрепить свою власть, подавить мятежи недовольных тюркских эмиров и передать трон своему сыну Фараджу. Хотя попытка установить наследственную династию столкнулась с трудностями, начало черкесскому господству в Египте было положено.

Со времен султана Баркука и до османского завоевания 1517 года Каир стал центром притяжения для выходцев с Кавказа. Черкесская диаспора в Египте была не просто группой эмигрантов — она составляла правящий слой огромной империи.

С.Х. Хотко подчеркивает важное наблюдение исследователя А.Н. Поляка:

«Власть и в Черкесии, и в мамлюкском султанате удерживалась одним и тем же этносоциальным слоем, то есть черкесской аристократией».

Это означало, что между Черкесией и Египтом существовала не просто эпизодическая связь, а постоянный обмен на уровне элит. Черкесские княжеские роды на Кавказе знали о судьбах своих соплеменников в Каире, и успехи последних повышали престиж их собственных фамилий.

Примером теснейшей связи может служить султан Муаййад Шайх (1412–1420) . Как сообщает его биограф Бадр ад-Дин Махмуд ал-Айни, он был сыном четвертого наследственного вождя черкесского племени Карамук. Эта арабизированная форма, по мнению Хотко, соответствует названию западного черкесского княжества Кремук (Cremuch), известного по итальянским картам и описаниям XV века. Выходец из правителей Кремука, купленный некогда Баркуком за огромную сумму (три тысячи монет, что указывало на его знатное происхождение), сам стал султаном Египта.

Черкесские мамлюки занимали все ключевые посты в государстве: они были наместниками провинций (таких как Дамаск), командующими армиями, главами влиятельных кланов. Их власть опиралась на военную силу и систему патроната, при которой каждый эмир стремился иметь как можно больше собственных мамлюков, купленных на его родине или в соседних землях.

Культурное влияние черкесской диаспоры также было значительным. Мамлюкский Каир XIV–XV веков переживал расцвет архитектуры и науки. При дворе черкесских султанов творили лучшие ученые и писатели эпохи. Достаточно вспомнить, что именно при Баркуке Ибн Халдун написал части своего знаменитого труда «Китаб аль-Ибар». Черкесские правители выступали покровителями искусств, строили мечети, медресе и мавзолеи, многие из которых сохранились в Каире до наших дней.

Эпоха черкесских мамлюков завершилась драматически. В 1516 году османский султан Селим I Явуз (Грозный) разгромил мамлюкскую армию на Дабикском поле под Алеппо, а в 1517 году взял Каир. Последний черкесский султан Туманбай был казнен, а Египет стал провинцией Османской империи.

Но история черкесских мамлюков на этом не закончилась. Часть их погибла в сражениях, часть перешла на службу к новым османским хозяевам. Однако было и еще одно направление — возвращение на историческую родину.

С.Х. Хотко приводит легенду, зафиксированную в источниках XVII века, согласно которой после захвата Египта Селимом I некоторое число черкесских мамлюков вернулось на Кавказ. Среди них назывался и 13-летний эмир Рустам ибн Тимраз, предполагаемый потомок султана ал-Ашрафа Барсбая. Рустам, опасаясь за свою жизнь, отказался явиться к османскому двору и остался в Черкесии до своей смерти в правление султана Селима II (1566–1574).

Эти возвращенцы приносили с собой не только личный опыт и воспоминания, но и знания, связи и представления о престиже, сформировавшиеся в космополитичной среде Каира. Они становились живыми мостами между двумя мирами.

Как предполагает Хотко, не исключено, что именно в это время или несколько позднее некий черкесский мамлюк высокого ранга, происходивший из княжеской фамилии, мог вернуться на родину и основать крупное феодальное владение — Кабарду. Эта гипотеза связывает воедино западную Черкесию (Кремук), мамлюкский Египет и восточную Черкесию.

Даже после османского завоевания мамлюкская система в Египте не исчезла полностью. Мамлюки продолжали существовать как влиятельная военно-политическая корпорация, подчинявшаяся османским пашам лишь номинально. В XVII веке, как показывает Хотко, мамлюкские эмиры Каира (такие как Ридван-бей аль-Факари) вновь актуализировали старые генеалогические легенды, чтобы укрепить свой авторитет. Связь с черкесским происхождением и славным мамлюкским прошлым продолжала работать как политический капитал спустя столетия после падения их государства.

Черкесские мамлюки представляют собой уникальный феномен в мировой истории. Выходцы с далекого Северного Кавказа сумели не только достичь вершин власти в одной из древнейших цивилизаций мира, но и создать устойчивую политическую систему, просуществовавшую почти полтора века. Их наследие — это не только архитектурные памятники Каира, но и глубокий след в исторической памяти адыгских народов, для которых Египет стал не просто чужой страной, а местом, где их предки вершили судьбы великой державы.