Джаум-Аджи и Амурат-султан — лидеры антикрымского восстания 1781 года

Весной 1781 года ногайские орды, кочевавшие в прикубанских степях, подняли масштабное восстание против крымского хана Шагин-Гирея. Во главе мятежа стояли два ярких и совершенно разных лидера — едисанский мурза Джаум-Аджи и царевич Амурат-Гирей-султан. Их союз, продлившийся около полутора лет, едва не стоил хану престола и во многом предопределил последующее присоединение Крыма к России.

Историк М. Сенюткин, чья обширная статья «Военные действия донцов против ногайских татар» включена в приложение к третьему тому, дает подробную характеристику предводителю едисанцев. Джаум-Аджи был «мужественным и честолюбивым стариком», пользовавшимся огромным авторитетом среди ногайской знати. По преклонным летам и близкому родству с покойным беем Джан-Мамбетом (ум. 1776) он имел больше всех мурз притязания на достоинство бея и, как полагает Сенюткин, «кажется, был того достоин» .

Документы сборника подтверждают эту оценку. В рапорте толмача Ислемеса Манлебаева от 13 июля 1781 года (№ 23) зафиксированы прямые речи Джаум-Аджи. На увещевания подполковника Лешкевича он отвечал с достоинством: «кочевые на определенных по Кубанской степи с ногайскими ордами по своей вольности местах, где пожелают, в области ханской иметь» . Он не отрицал своей верности хану, но требовал справедливости: «крайне недовольны на определеннаго от светлейшаго хана чиновника Усман-агу и разорении им бедных ногаев безвинно грабежам скота и в немалых взятках с оных денег» .

Джаум-Аджи был не просто бунтовщиком, а выразителем интересов значительной части едисанской знати. Его требования включали: отмену «несносных податей», смену каймакана Усман-аги, возвращение мурз, томившихся в Крыму в качестве аманатов (заложников). При этом он подчеркивал: «не выступают из-под власти и подданства своего хана и нетерпеливо дожидаются от него на представления свои о помиловании... решимости» .

Амурат-Гирей-султан принадлежал к ханскому роду — он был сыном Казы-Гирей-султана, обитавшего в горах у черкесов. Его появление во главе восстания придало мятежу совсем иной характер. Если Джаум-Аджи добивался от хана уступок, но не отрицал его власти, то Амурат-султан претендовал на престол.

Рапорт Лешкевича от 1 июля 1781 года (№ 31) раскрывает механизм его прихода к власти. 23 июня Амурат-султан прибыл на Челбасы, в левое поколение едисанской орды, к Джаум-Аджи. Собрав совет из мурз, эфендиев, гаджиев и стариков, он убедил их, что хан не выполнит их требований, и предложил: «выбрать другаго из горских султанов себе в ханы, а его своим действительным в начальстве повелителем и сераскиром» .

Едисанское общество, «написав, присягами и печатыми утвердили, что в ханы себе избирают Казы-Гирея султана» (отца Амурата), а самому Амурату дали «к выбору руки» — то есть присягнули ему как сераскиру и главнокомандующему. Этот акт означал полный разрыв с легитимной властью Шагин-Гирея.

Различие стратегий и характеров

Союз Джаум-Аджи и Амурат-султана был вынужденным и непрочным. Джаум-Аджи, при всей своей непримиримости к ханским чиновникам, оставался прагматиком. Он не желал уходить за Кубань к черкесам — «не может-де тому статься никогда, ибо не выступают из-под власти и подданства своего хана» . Его цель была — добиться справедливости и остаться на своих землях.

Амурат-султан, напротив, стремился к радикальному решению. Убедившись, что русские войска поддерживают Шагин-Гирея, он в октябре 1781 года с частью едисанцев и едичкульцев переправился за Кубань, пытаясь найти убежище у черкесов и турок. Однако его постигла неудача: суджукский комендант, получив из Стамбула строгое предписание, отказался принимать мятежников (рапорт Тугаринова, № 45).

Под руководством Джаум-Аджи и Амурат-султана восставшие ногайцы провели несколько успешных операций. 26 мая 1781 года они напали на Моздокскую линию, отбили у донских казаков 300 лошадей при Ставропольской крепости и 60 — при Бек-Вакирском редуте. Затем, напав на ханского каймакана Халиль-агу, разграбили его имущество и угнали за Кубань более 100 лошадей . К июню вся Едичкульская орда, «избунтовавшись, ушла за Кубань под распоряжение разбойников в черкесских султанов» .

Однако уже к осени 1781 года в стане восставших начался раскол. Мамбет-мурза Мурзабеков, Ислям-мурза и Канлы-Касым-мурза, не желая уходить за Кубань, отделились от мятежников и с частью аулов вернулись на прежние кочевья под защиту русских войск. Джаум-Аджи и Амурат-султан остались с «развратниками» на левом берегу Кубани, но их силы таяли.

Финал

Весной 1782 года, когда восстание вспыхнуло с новой силой и охватило уже Крым, Джаум-Аджи и Амурат-султан вновь активизировались. Однако решающие события разворачивались без их участия. Братья хана — Батыр-Гирей и Арслан-Гирей — подняли мятеж на Тамани, Шагин-Гирей бежал в Керчь, и в сентябре 1782 года русские войска под командованием де Бальмена и Суворова начали масштабное наступление.

Дальнейшая судьба лидеров восстания 1781 года в опубликованных документах прослеживается фрагментарно. Амурат-султан после неудачной попытки уйти в Турцию через Суджук остался в Закубанье. Джаум-Аджи, чье имя исчезает из рапортов после 1782 года, вероятно, разделил участь многих ногайских мурз — либо погиб в междоусобице, либо эмигрировал под турецкий протекторат.

В исторической перспективе восстание 1781 года, возглавленное Джаум-Аджи и Амурат-султаном, стало генеральной репетицией падения Крымского ханства. Оно продемонстрировало полную неспособность Шагин-Гирея управлять ногайскими ордами без русских штыков и окончательно убедило Петербург в том, что сохранение «независимого» Крыма невозможно.

*Источники: Сборник документов «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II». Том III. Нальчик, 2000; Дубровин Н.Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1889. Т. IV.*