«Белый мед без сотов»: что писали о кавказском пчеловодстве Аристотель и Страбон

Когда мы думаем об античной науке, перед нами предстают величественные фигуры Аристотеля и Страбона — философ, разложивший по полочкам устройство мира, и географ, описавший земли от Средиземноморья до Индии. Их труды — это фундамент европейского знания. Но знали ли они о пчеловодстве на Кавказе? И если да, то что именно зафиксировали?

Оказывается, задолго до того, как римские легионы дошли до предгорий Кавказа, греческие ученые уже слышали о необычных пчелах и удивительном меде, который производили в далеких землях Понта и Колхиды. И их записи — это не просто курьезы, а первые письменные свидетельства о кавказском пчеловодстве, которым уже более двух тысяч лет.

Аристотель: отец пчеловодной науки

Аристотель (384–322 гг. до н. э.) посвятил пчелам немало страниц в своих трудах «История животных» и «О возникновении животных». Он подробно описывает жизнь пчелиной семьи, строительство сот, роение, сбор нектара. Но среди его наблюдений есть и удивительные сведения о далеких землях.

В одном из фрагментов Аристотель пишет:

«В Понте есть порода пчел, отличающихся чрезвычайной белизной и производящих мед дважды в месяц. В Амис... привозится изнутри материка очень белый и густой мед, который пчелы делают без сотов на деревьях; такой же мед встречается и в других местах в Понте».

Что здесь важно?

Во-первых, «Понт» — это Понтийское царство (на южном и восточном побережье Черного моря), которое в античности включало в себя и часть Кавказа. А «Амис» (Амисос) — крупный греческий город на южном берегу Черного моря (современный Самсун в Турции). Это был важнейший торговый узел, через который товары с Кавказа попадали в Грецию.

Во-вторых, Аристотель упоминает «мед без сотов». Это не значит, что пчелы не строили соты вовсе. Речь идет о так называемом «меде на деревьях» — вероятно, о бортничестве, при котором пчелы селились в дуплах деревьев, и мед можно было добывать, не разрушая всю колонию. Либо же это отсылка к дикому меду, который пчелы откладывали в естественных углублениях, а не в искусственных ульях.

В-третьих, «белый и густой мед» — это, скорее всего, кристаллизовавшийся мед. В античности такой мед очень ценили: он считался более чистым и качественным. Белый цвет мог давать мед, собранный с определенных растений (например, с каштана или липы), либо мед, который долго хранился и засахарился.

Аристотель также отмечает, что пчелы в Понте «производят мед дважды в месяц» — это явное преувеличение или отражение каких-то местных особенностей (возможно, речь идет о разных взятках в течение сезона). В любом случае, для грека, привыкшего к средиземноморскому климату, такое изобилие казалось удивительным.

Страбон: географ, который знал цену меду

Страбон (ок. 64 г. до н. э. — ок. 24 г. н. э.) — автор монументальной «Географии» в 17 книгах. Он не был путешественником вроде Геродота, но собрал и систематизировал огромный объем сведений о народах и землях. Кавказу он уделил немало внимания, и пчеловодство занимает в его описаниях почетное место.

Страбон пишет о Колхиде (территория современной Западной Грузии и частично Абхазии), которая граничила с землями древнеадыгских племен:

«В соседней с древнеадыгскими племенами Колхиде производились мед, „который большей частью горчит“, и воск».

Это важное наблюдение. «Горький мед» — не просто случайная характеристика. В горных районах Кавказа пчелы часто собирают нектар с растений, которые придают меду горьковатый привкус (например, с каштана, рододендрона или некоторых трав). Такой мед не считался испорченным — он был просто особенным, и его охотно покупали.

Кроме того, Страбон упоминает, что с Кавказа в Грецию и Рим вывозился мед, «вызывающий припадки бешенства и летаргический сон». Речь идет о том самом «безумном меде», который мы подробно разбирали в статье о Помпее. Страбон, таким образом, фиксирует не только наличие пчеловодства на Кавказе, но и его экспортный потенциал.

Что это говорит о кавказском пчеловодстве?

Сведения Аристотеля и Страбона, при всей их фрагментарности, позволяют сделать несколько важных выводов.

1. Пчеловодство на Кавказе имеет глубокие корни.
Если греки в IV–I веках до н. э. уже знали о кавказском меде и писали о нем, значит, промысел существовал задолго до этого. Скорее всего, речь идет о бортничестве — древнейшей форме пчеловодства, при которой пчелы жили в дуплах деревьев, а человек лишь собирал мед, не строя ульев.

2. Мед и воск были важными статьями экспорта.
Кавказский мед попадал в Грецию и Рим через черноморские порты (Амис, Диоскуриада, Фазис). Это была прибыльная торговля: мед ценился как лакомство, лекарство и основа для напитков, а воск использовался для свечей, письма (восковые таблички) и в медицине.

3. Античные авторы фиксировали региональные особенности.
«Белый мед», «горький мед», «мед без сотов», «опьяняющий мед» — все эти эпитеты отражают реальные свойства кавказского меда, которые зависели от местной флоры. Это не выдумки, а результат наблюдений купцов и путешественников, чьи рассказы дошли до Аристотеля и Страбона.

4. Пчелы Кавказа интересовали ученых.
Позже, в XVIII веке, академик П. С. Паллас выделит кавказских пчел в отдельную породу (Apis remipes), а в XIX веке Герштеккер опишет «желтую кубанскую» пчелу. Но начало этому интересу положили еще античные натуралисты, которые заметили, что кавказские пчелы отличаются от средиземноморских.

«Мед без сотов»: загадка, которую разгадали спустя века

Вернемся к выражению Аристотеля «мед без сотов». Что оно означало на практике?

Скорее всего, речь идет о диком меде, который пчелы откладывали в дуплах или расщелинах скал, а не в искусственных ульях. Человек, добывая такой мед, не мог достать его вместе с сотами (или соты были недоступны), поэтому мед поступал на рынок в виде густой массы, очищенной от воска. Это подтверждается и тем, что Аристотель называет его «густым» — вероятно, он был кристаллизовавшимся или сильно уваренным.

Интересно, что адыги и другие кавказские народы на протяжении веков добывали мед именно из дупел и естественных укрытий. Позже, с развитием бортничества, они стали выдалбливать дупла специально, а затем перешли к плетеным ульям-сапеткам, обмазанным глиной. Но во времена Аристотеля речь шла именно о диком или полудником пчеловодстве.

Труды Аристотеля и Страбона — это не просто занимательное чтение. Для историков пчеловодства это первоисточники, которые позволяют установить, что:

• Кавказ был регионом развитого пчеловодства уже в античную эпоху;

• мед и воск с Кавказа экспортировались в Средиземноморье;

• местные пчелы и мед обладали уникальными свойствами, которые отмечали даже греческие ученые.

Конечно, античные авторы не были этнографами. Они не описывали технологию бортничества, не рассказывали, как адыги устраивали свои пасеки. Но сам факт упоминания кавказского меда в трудах Аристотеля и Страбона — это свидетельство того, что сладкий нектар с далеких гор ценился в древнем мире. И спустя две тысячи лет мы можем прочитать эти строки и почувствовать вкус истории.

Использованные источники:

• Аристотель. «История животных».

• Страбон. «География» в 17 книгах.

• П. У. Аутлев. «Очерк истории пчеловодства в Адыгее».

• Клавдий Элиан. «О природе животных».