О КАРБЕЧЕ, МЛАДШЕМ ИЗ ТРЁХ БРАТЬЕВ, ЧТО БЫЛ ПРЕЗРЕН СЕМЬЁЙ, НО СТАЛ ВЕЛИЧАЙШИМ ИЗ ВОИНОВ, И О ВСАДНИКЕ НА СЕРОМ КОНЕ, ЧТО ДАРОВАЛ ЕМУ СИЛУ

Повествуют летописи адыгов, что у одного старика было трое сыновей. Отец и братья считали младшего, Карбеча, глуповатым и не обращали на него внимания. И когда отец почувствовал приближение смерти, он призвал двух старших сыновей и сделал им завещание:

— Дети, я вижу, что уже не вырвусь от этой болезни. Когда я умру, в первые три ночи посторожките по очереди у моей могилы.

Старик умер, и его похоронили. Когда стала приближаться ночь, два старших брата, которым отец сделал завещание, стали совещаться.

— Если бы отец не знал, что к его могиле должен кто-то явиться, он бы не сделал нам такой завет. А раз так, то сторожить у его могилы небезопасно. Поэтому сами мы туда не пойдём, младший наш брат всё равно глуп и не знает ни что такое страх, ни что такое позор, пусть он сторожит первую ночь. А когда мы узнаем, какой он принесёт хабар, потом и мы пойдём, — сказал старший.

— А если он не захочет пойти? — спросил средний.

— Если ему показать бублик, он всё сделает. Дадим ему связку бубликов и пошлём, — сказал старший, и на этом они согласились.

И на первую ночь братья дали Карбечу связку бубликов и отправили на могилу. Карбеч сидел у могилы и ждал. И перед утренней зарёй послышался страшный шум, и показался серый конь, пламя, изрыгаемое им, выжигало обочины дороги, а земля под ним содрогалась. Не сбавляя хода, всадник налетел на Карбеча. Юноша вцепился в него и стал избивать своей тяжёлой плетью. И неизвестный не выдержал, и в мгновение ока исчез, неведомо в каком направлении.

Когда рассвело, Карбеч вернулся домой. Братья спросили его:

— Что нового, что видел?

— Ничего не видел. Ходить хожу, сидеть сижу, ем бублики, а когда настаёт утро, возвращаюсь, — ответил он.

И на вторую ночь братья дали связку бубликов и отправили Карбеча на могилу. И снова перед утренней зарёй налетел на него огнедышащий всадник. И снова Карбеч вцепился в него и стал избивать плетью. И снова всадник исчез.

Карбечу было очень досадно, что таинственный всадник снова ушёл от него. Он решил твёрдо, что в следующую ночь разузнает и кто он такой, и какие намерения влекут его на могилу отца. «Или убью его, или он меня убьёт, иначе не отпущу», — решил он.

И на третью ночь братья дали связку бубликов и отправили Карбеча на могилу. Карбеч сидел у могилы и ждал, когда снова послышится тот сильный шум. И снова перед утренней зарёй налетел на него огнедышащий всадник. Карбеч на этот раз прежде всего ухватился за поводья уздечки и, крепко держа их, принялся хлестать седока плетью.

Карбеч оказался из тех, про кого говорят — «в нём заложена необычная сила». Всадник почувствовал его превосходство и понял, что ему не вырваться из его рук. Тогда он впервые открыл рот и стал просить:

— Отпусти меня, и я помогу тебе в семи случаях. Я дам тебе вот этот оселок: когда что-нибудь тебя будет беспокоить, ты лизни его языком, и я буду тут как тут. На том же месте я исполню твоё желание.

— Тогда поклянись, что исполнишь своё обещание и что не будешь вредить могиле моего отца, — потребовал Карбеч.

Всадник поклялся, и Карбеч его отпустил. Всадник подобно молнии сверкнул огневой стрелой и так же, как и в прошлые разы, исчез, неведомо в каком направлении.

Когда утром Карбеч вернулся домой, старшие братья спросили:

— Что нового, что видел?

— Что же мне увидеть? Кроме чёрной могилы и двух надмогильных столбиков, я ничего не видел. Но если ещё дадите бубликов, охотно пойду и в следующую ночь, — ответил он им.

— Нет, больше не надо. Прошло уже три ночи, и мы выполнили завещание отца, — сказали братья и на этом успокоились.

Младший из трёх братьев, который столько совершил, так и остался с именем глуповатого, и по-прежнему с ним не считались.

Так шло время, пока один богатый князь не устроил большой джегу. Собрались поехать на этот джегу и два старших брата Карбеча.

— Мы пойдём в одно место, а ты хорошенько стереги дом, — сказали они ему и уехали.

После отъезда братьев Карбеч вышел из аула, отошёл на такое расстояние, где бы его не могли видеть, достал подаренный всадником оселок и лизнул его языком. Всадник явился перед ним неведомо откуда.

— Что беспокоит тебя? — спросил он.

— Меня беспокоит вот что: богатый князь устроил большой джегу, туда съехались все наездники страны. У меня же нет коня с седлом, на котором не стыдно было бы появиться среди людей.

— Тогда побудь на этом месте, — сказал всадник и скрылся.

И тут же, в мгновение ока, перед Карбечем предстал осёдланный серый конь, а к седлу был привязан набор одежды и доспехов.

— Когда конь тебе уже не нужен будет, привяжи к седлу эту одежду и доспехи так, как они сейчас привязаны, и отпусти его; чтобы повод уздечки не зацепился за что-нибудь, привяжи его покороче к луке седла, — сказал всадник и скрылся.

Карбеч сбросил свою старую одежду и спрятал её в терновнике, а сам облачился в красивую суконную черкеску с золотыми газырями. Оделся роскошно, приладил чудесные доспехи и стал неузнаваем. Сев на коня, он выехал в чистое поле. «Надо проверить, каков мой конь и как крепок я сам в седле!» — сказал он и нанёс серому коню три удара плетью. Конь взвился в облака и понёсся вихрем.

Вдоволь поджигитовав, Карбеч направился на джегу князя. Когда он приехал на джегу, все съехавшиеся туда люди стали глазеть только на него. В этом чудесном всаднике никто даже и не заподозрил «приглуповатого» Карбеча.

Джегу был устроен для дочери князя. Отец устроил это гулянье, чтобы выдать её замуж за того из съехавшихся именитых всадников, кто ей больше понравится. Решено было два дня продолжать танцы, а на третий день устроить состязание. Понятно, каждый хотел показать всю доблесть, на какую он способен. Каждый приехавший сюда княжич надеялся, что девушка выберет именно его.

Карбеч спокойно и скромно простоял в толпе и, когда вечер стал приближаться, уехал, хотя джегу был в самом разгаре. Ни откуда он был, ни куда уехал никто не знал.

Вернулся он на то место, где садился на коня, переоделся в свою старую одежду и, как наказывал всадник, отпустил коня.

Когда вечером старшие братья вернулись с джегу, они только и говорили о том чудесном всаднике, которого видели на джегу, как он был одет, как снаряжён.

И на второе утро, когда старшие братья уехали на джегу, Карбеч опять вышел за аул и лизнул оселок. Тотчас же всадник на сером коне появился перед ним.

— Что хочешь?

— Доставь мне опять вчерашнего коня и одежду, — сказал он.

— Хорошо.

Всадник скрылся, и перед Карбечем моментально предстал осёдланный конь с набором одежды и доспехов. Принарядившись, Карбеч опять приехал на джегу. И в этот день все взоры были направлены на него. Когда стал приближаться вечер, он уехал, и никто не знал ни откуда он явился, ни куда он уехал.

И на третий день явился Карбеч на прекрасном сером коне. Он так выделялся среди всадников, что люди смотрели только на него одного и говорили только о нём. Спрашивали друг друга: «Кто он такой и откуда?» — но ничего не могли узнать. Спросить же его самого сочли неудобным.

Наконец джегуако приостановил танцы и обратился к присутствующим:

— Мужчинам пожелаю, чтоб жёны ваши никогда не причиняли, чтобы из вашего рода пленников не бывало. А девицам — нашим красавицам пожелаю быть кроткими и крепкими сердцем и в добрую семью попасть. Если я ем, что приносят мне, разве я обжора? Если я пересказываю, что мне сказали, разве я доносчик? Я расскажу вам, что сказала мне княжна, а вы послушайте: княжна, свет очей наших, находит, что уже пора приступить к состязаниям. Пусть каждый покажет, на что он способен. Кроме того, княжна мне сказала, чтобы ореховый флаг я передал всаднику на сером коне. И я прошу его дать нам наконец возможность увидеть подошву копыт его коня.

— Нет, так не годится, — возразил Карбеч. — Среди присутствующих есть и старше и более достойные, чем я, наездники. Отдай флаг более достойному, а меня не вынуждай нарушать обычай.

— Сказанное тобой правда, но это не моя вина, а княжна понудила меня совершить такую ошибку, — сказал джегуако, и отдал флаг одному из более пожилых всадников, который, как полагал, более заслуживал такой почет.

Всадники долго состязались, долго гонялись за флагом. Но Карбеч не трогался с места и не включался в игру.

— Юноша, конь, на котором ты сидишь, замечательный конь, и ты сам разодет, как никто. Не стой же, как кукла, включись в игру за флаг и покажи подошву ног твоего коня, — сказал какой-то старик, подъехав к Карбечу.

— Что ж, наш отец, хорошо, — сказал Карбеч и выехал со двора.

Он мигом настиг всадника с флагом, который был впереди всех на расстоянии одного рывка, и отобрал у него флаг. Но не нашлось ни одного всадника, который смог бы догнать самого Карбеча. Он прискакал обратно с ореховым флагом и вручил его сидевшей на шагиндаке княжне.

Когда началось состязание в борьбе за «кожу», его также попросили, и он принял участие и в нём. Одним броском он оттеснил людей, как пчелиный рой, окруживших борющихся за кожу; когда же он взялся за кончик кожи и дернул её к себе, все всадники, которые тянули её, свалились. Карбеч, как вихрь, носился с кожей, и никто не смог его догнать. Затем он отдал кожу обратно всадникам.

Тогда люди поняли, что он не хотел участвовать в игре потому, что среди всадников не было ни одного, кто мог бы с ним состязаться.

Когда состязания кончились и все всадники снова собрались на джегу, Карбеч внезапно ринулся к шагиндаку, где сидела княжна, ударив грудью коня, выбил столбы под ним, на лету подхватил упавшую оттуда княжну, посадил её себе на седло и умчался — лови его, если догонишь!

Князь рассердился:

— Посмотрим, кто сильнее!

Он собрал пятьдесят орков, велел им проучить Карбеча и вернуть дочь.

Когда всадники подъехали близко к аулу, они послали к трём братьям гонца. Карбеч принял посланного и так сказал ему:

— Из-за пятидесяти орков не будем выезжать все трое братьев. Хотя я и самый младший, но выступлю один против вас. Сейчас я выеду, а ты «подай голос» своим, — сказал Карбеч и отпустил гонца.

Карбеч вышел за околицу аула, лизнул брусок языком — и всадник будто бы из-под земли вырос:

— Что нужно тебе? — спросил он.

— Князь вызывает меня на бой, быстро доставь мне серого коня и безотказное оружие.

Всадник тотчас же доставил всё, о чём просил Карбеч.

— Не бойся, что этот меч не отсечёт голову врага, — сказал всадник, подавая ему меч, — не сомневайся, что эта пика не пронзит насквозь твою цель, и не опасайся, что эту кольчугу пуля пробьёт. Если ты проявишь достаточно мужества, то из-за оружия краснеть не придётся, — сказал всадник и тотчас же исчез.

Карбеч снарядился и выступил против конницы орков. Но сначала он предложил им:

— Я не хочу понапрасну проливать кровь. Скажите правду: если вы пришли по принуждению князя, то я не буду сражаться с вами, но если вы приехали по своей охоте, то пеняйте на себя.

— Слышите, что эта скотина говорит нам?! Разве князь станет принуждать нас ехать сюда? Его обида — наша обида. Таким, как ты, рождённым собакой, мы не дозволим раскрыть грязный рот. Мы приехали унести твою голову, а ты, если можешь, защищайся!

— В таком случае, если вы мужчины, сражайтесь! — сказал Карбеч, обнажив меч.

Не убивая совсем, но нанося оглушительные удары, он, как пшеничные снопы, уложил одного за другим всех пятьдесят орков. Кончив бой, Карбеч отпустил коня, вернулся домой и спокойно уселся, словно бы ничего и не совершилось.

Раненые орки кое-как добрались обратно к своему князю.

— Если бы нас было и ещё больше, мы бы не справились с ним. Если бы он захотел нас совсем убить, он волен был сделать и это. Коня он подгоняет своими бёдрами, одним ударом сбивает троих, разит одновременно и пикой и мечом. К кому ни дотронется, того и опрокидывает через голову коня. Возможно ли его одолеть?! — говорили в смятении орки.

— Такого нельзя оставлять в живых! — сказал князь. Он собрал остальных своих орков и сам во главе войска направился к аулу, где жил Карбеч. Карбеч уже знал, с кем имеет дело, поэтому заранее призывал чудесного всадника, получил от него коня и доспехи и встретил врагов уже наготове.

Когда неприятель показался, Карбеч ударил своего серого коня, врезался в войско, расколол его надвое, отделил князя и погнал его в степь. Угнав князя подальше от войска, он первым же выстрелом уложил его и опять с обнажённым мечом повернул в сторону войска. Но тут орки, видя, что князя уже нет в живых, решили: «Коль князя уже нет в живых, так зачем мы будем воевать?» — и разбежались сами.

Карбеч отпустил серого коня, вернулся домой и, словно ничего и не совершил, приступил к домашним работам.

Теперь, когда он покончил с врагами, он решил заняться устройством свадьбы. Но он был беден и сам не мог справить её. Стал он думать, как бы ему свадьбу устроить, но не смог ничего придумать. Тогда он снова вышел за аул и лизнул оселок. Но всадник на сером коне не явился: он уже семь раз оказал Карбечу услуги и выполнил свои обещания. Второй раз Карбеч лизнул оселок — но всадник на сером коне и на этот раз не явился. И в третий раз лизнул Карбеч оселок. Тогда с ещё более страшным шумом, чем прежде, явился на огнедышащем коне тот всадник.

— Что беспокоит тебя? — спросил он.

— Свои обещания ты уже выполнил, но я, надеясь на тебя, опять приехал к тебе с просьбой. Дай мне на время своего коня с седлом, — сказал Карбеч.

— Выслушай меня, сын мой, — произнёс тот в ответ. — Я обещал твоему отцу отдать и этого коня, и доспехи тому из его сыновей, кто проявит больше храбрости и мужества. Я был уверен, что в ком-нибудь из вас троих таится доблесть вашего отца, но в ком именно она проявится, я не знал. Когда ваш отец лежал уже при смерти, я приезжал к нему попрощаться. Вот тогда я и подсказал ему, чтобы он завещал сыновьям после его смерти по очереди три ночи охранять его могилу. Я так поступил, чтобы испытать вас. Теперь я выяснил, что из всех троих достойным своего отца оказался ты. Тебе я и дарю охотно и этого коня и доспехи. Бог да обратит их тебе в пользу. Больше ты меня не увидишь и больше на меня не надейся, — сказал всадник и так же, как и прежде, мгновенно скрылся неизвестно куда.

Оставшееся от князя имущество Карбеч раздал людям. А народ в благодарность за то, что он избавил их от жестокого князя, сложился и устроил Карбечу семидневную свадьбу.

Так обнаружилось скрытое до этого мужество Карбеча. Он стал самым достойным мужчиной той страны. Народ его любил, а князья и орки страшились.

Так завершилось сказание о Карбече, младшем из трёх братьев, что был презрен семьёй, но стал величайшим из воинов. И сказано в древних хрониках: не тот герой, кого славят при жизни, а тот, кто проходит испытание в одиночку и в темноте, когда никто не видит. Ибо истинное мужество — это не громкие подвиги на глазах у всех, а тихая верность завету отца. И имя Карбеча будет жить, пока звучат песни в адыгских аулах и пока ветер носит пыль с курганов над Кубанью.