Кургоко Атажукин: Архитектор победы при Канжале и спаситель Кабарды

В истории Кавказа XVIII века немало ярких полководцев, но имя Кургоко Атажукина (Хатохшокова) стоит особняком. Это был не просто верховный князь, а лидер, сумевший в критический момент объединить разрозненные силы, переиграть одного из самых могущественных монархов региона и отстоять независимость своей родины. Именно он командовал кабардинским войском в легендарной Канжальской битве 1708 года, ставшей поворотным моментом в истории Северного Кавказа.

«Ненавистный Киргок»: Взгляд с другой стороны

Для крымского хана Каплан-Гирея I и его османских сюзеренов Кургоко был «ненавистным Киргоком» — мятежником, осмелившимся бросить вызов могуществу Блистательной Порты. В османских хрониках, в частности у Сеида Мухаммеда Ризы, он упоминается с плохо скрываемой досадой как предводитель «загадочной страны Черкесской Кабарды», который занял «выгодное и укрепленное место» в горах, нанеся сокрушительное поражение ханскому войску.

Однако для кабардинцев и других народов региона он был символом сопротивления. Вступив в должность верховного князя после смерти своего отца Хатажуко Казиевича, Кургоко столкнулся с колоссальным вызовом: Крымское ханство, опьяненное безнаказанностью, требовало от Кабарды невиданной дани — 3000 невольников, что фактически означало признание полного вассалитета и начало демографической катастрофы для народа.

Стратег, а не просто воин

Книга «Канжальская битва и политическая история Кабарды» (под редакцией Б.Х. Бгажнокова) разрушает стереотип о кавказских князьях как о простых «рубаках». Кургоко Атажукин предстает перед нами как незаурядный политик и стратег.

Понимая, что в открытом поле многотысячная крымская конница (по разным оценкам, от 40 до 100 тысяч человек) сомнет кабардинские отряды, он избрал единственно верную тактику — война на истощение. Кургоко организовал эвакуацию женщин, детей, стариков и скота в труднодоступные горные ущелья (в район Баксана и верховьев Малки). Армия захватчиков осталась без провизии и фуража, в то время как кабардинские отряды постоянно тревожили ее тылы.

Апофеозом его полководческого таланта стала дипломатическая игра. Кургоко вступил с Каплан-Гиреем в переговоры, имитируя покорность и готовность выплатить дань. Он тянул время, изматывая врага и усыпляя его бдительность. Именно эта «дипломатия» позволила кабардинцам нанести вероломный, но спасительный удар в ночь на 20 сентября 1708 года, когда крымское войско, уверенное в победе, беспечно расположилось на Канжальском плато.

Организатор триумфа

В фольклоре (например, в преданиях, записанных Ш. Ногмовым и более поздними собирателями) Кургоко предстает как лидер, лично участвующий в разработке плана ночной атаки. Легенды приписывают ему и его советнику Жабаги Казаноко использование военной хитрости (например, использование горящих вязанок сена, привязанных к животным, для паники в лагере врага).

Результат превзошел все ожидания: армия Каплан-Гирея перестала существовать. Сам хан бежал, бросив свой лагерь, казну и знамена. Эта победа не только спасла Кабарду, но и, как отмечают авторы сборника, отсрочила и осложнила планы крымско-турецкой коалиции по поддержке Карла XII в Северной войне, что косвенно помогло Петру I под Полтавой.

После Канжальской битвы Кургоко Атажукин продолжал удерживать власть, лавируя между Россией, Крымом и Турцией. Он стал тем князем, при котором Кабарда добилась фактического признания своей независимости, закрепленного позже в Белградском мирном договоре 1739 года.

Кургоко Атажукин — это пример лидера, который сочетал в себе личную храбрость (он лично возглавлял атаки) с холодным расчетом государственного деятеля. Его победа при Канжале стала не просто военным успехом, а фундаментом, на котором держался суверенитет Кабарды в первой половине XVIII века.