Крымский след в Кабарде: тамги как документ политических союзов

В современном мире мы привыкли, что политические союзы, вассалитет и дипломатические отношения фиксируются в официальных договорах и декларациях. Но в средневековом и раннемодерном горском обществе функцию политического документа нередко выполняла тамга. Родовой знак, выжженный на крупе лошади или вышитый на боевом знамени, был не просто символом фамилии. Он демонстрировал сословную принадлежность, политическую ориентацию и даже династические связи.

Как убедительно доказывает Х.Х. Яхтанигов во второй главе своей книги, тамги являются уникальным источником для изучения сословно-классового характера северокавказского общества, а также политических связей, выходящих далеко за пределы Кавказа.

Сословная пирамида: кто владел тамгой?

Чтобы понять политическое значение тамги, необходимо сначала разобраться в социальной структуре горского общества. Тамга была привилегией, и ее наличие или отсутствие, а также форма рисунка жестко регламентировали сословную принадлежность человека.

В кабардинском обществе существовала четкая иерархия:

Автор подчеркивает: «Исторически число знамен горцев определялось количеством самих племен», а тамга была «документальным явлением исконно патронимической структуры».

Как тамга «подчеркивала» иерархию

Исследователь приводит множество примеров того, как сословная принадлежность диктовала правила тамгопользования. Например, жители удельных сел должны были пользоваться тавром своего владельца. И это было не просто формальностью: как отмечает автор, «пользование тавром князей имело одно преимущество, потому что при этом возрастала гарантия, что их скот никто не тронет». Тамга князя была своего рода «охранной грамотой» на пастбищах, где действовали суровые законы сословного общества.

Даже место нанесения тамги на теле животного зависело от сословия. По свидетельству современников, в Кабарде:

• Князь метил левую ляжку лошади.

• Дворянин — правую ляжку.

• Простолюдин — тоже левую, но ниже того места, где ставил тамгу князь.

Этот социальный символизм был настолько силен, что вошел в пословицу: «Дэмыгъэ зытрадээр шэсырабгъущ» («Тавро ставят на ту сторону, с которой садятся на коня, т.е. на левую»).

Крымское влияние: тамга Гиреев на Кавказе

Одним из самых ярких свидетельств сложных политических связей является влияние Крымского ханства на адыгскую знать. На протяжении XVI-XVIII веков Крым и Кавказ были тесно переплетены в сложный узел военных союзов, династических браков и политического давления.

«Ханская тамга» как знак ориентации

Графической основой фамильной тамги крымских ханов Гирей был трезубец (или его вариант — двузубец). Этот знак, который Н.А. Караулов еще в 1907 году назвал «составляющим тамгу династии Гиреев», стал мощным политическим маркером.

Те адыгские князья и дворяне, которые ориентировались на Крым и пользовались его поддержкой (так называемая «прокрымская» или «кашкатаовская» партия), стали использовать именно эту графическую основу для своих фамильных тамг.

Яхтанигов приводит документ за 1753 год, где перечислены лидеры прокрымской группировки кабардинской знати, которую возглавляли князья рода Кайтукиных. Автор проделывает важную аналитическую работу:

«Изучив тамги князей и дворян этой группировки и затем поставив напротив каждой фамилии этого списка соответствующую фамильную тамгу, нетрудно заметить связь графической основы тамги князей Кайтукиных с остальными фамилиями — политическое единство здесь выражалось в пользовании в основном одной графической основы».

В таблице, приведенной автором, число адыгских владельцев, происходящих от личных имен крымских ханов, или имеющих термины сословно-политического обихода крымского двора (например, имена Ислам, Магомет-Гирей, Адил-Гирей, Хан-Мырза), составляет 22 из 45. Это ошеломляющая цифра, наглядно демонстрирующая масштаб влияния Крыма на адыгскую элиту.

Династические браки

Политический союз скреплялся кровью. Автор приводит примеры многочисленных браков между крымскими ханами и представителями черкесской знати:

• В 1616 году бесланеевский князь Хакегя назван шурином (зятем или свояком) крымского хана.

• В 1725 году Росланбек Кайтукин отдал свою дочь за крымского хана Бахта-Гирея.

• Первая жена хана Девлет-Гирея была дочерью черкесского князя.

Мало того, некоторые черкесские владения становились местом убежища для неудачливых претендентов на крымский престол. Например, в конце XVII — начале XVIII века из-за конфликта с правительницей Крымского ханства царевич Султан-Ислам-Гирей переселился в Адыгею.

Инфильтрация: от ногайцев до осетин

Влияние не ограничивалось только высшей аристократией. Потоки феодалов, бежавших из Крыма, с Волги или из Средней Азии, вливались в структуру горской знати.

• Ногайцы: Многие ногайские мурзы, «очеркесившись», становились кабардинскими дворянами и брали тамги, восходящие к ханской основе. Например, в документе 1616 года упоминается «князь Большого Ногая Иштерек», а в 1640 году Ещеречка (адыгизированная форма имени Иштерек) упоминается уже как «дворовый уздень» кабардинских князей. От него, по мнению автора, произошла кабардинская фамилия Ештрековы.

• Кумыки и другие: В переписи Кабарды 1825 года фиксируются: уздень из ногайцев, из кумык, из тарковских узденей, из балкарских старшин. Поток был непрерывным.

Кабардино-осетинские и кабардино-вайнахские связи

Тамги работали и «внутри» Кавказа, фиксируя иерархические отношения между разными народами.

Осетия: Исследователь обращает внимание на тамговые тексты, опубликованные Б.А. Калоевым. В них встречается характерное сочетание тамг ведущих фамилий: кабардинских Анзоровых, Куденетовых и осетинских Тугановых. Расположение тамг выстроено по иерархическому принципу: тамга покровителей (кабардинцев) находится «выше» тамги зависимых осетинских владельцев. Это не просто рисунок — это политическая карта в миниатюре.

Чечня и Ингушетия: Тамги наглядно демонстрируют, как часть чеченских и ингушских обществ попала под власть кабардинских князей. Автор пишет: «В итоге к XVII в. над ингушами установилась власть кабардинского князя Сунчалея Янглычевича Черкасского, а в середине XVIII в. под властью кабардинского князя Давлет Гирея Эльмурзовича Черкасского оказались и чеченские деревни».

Сравнивая тамги, Яхтанигов выявляет, что:

• Из 19 чеченских тамг 13 имеют графическую основу кабардинских тамг.

• Из 18 ингушских тамг 12 — кабардинского происхождения.

• Четыре чеченские тамги являются прямыми вариантами тамги кабардинских князей Таусултановых.

Н.Н. Харузин, изучавший чеченцев в конце XIX века, также подтверждал: «Обычай таврить лошадей заимствован чеченцами и ингушами от кабардинцев, рисунки которых заимствованы у кабардинцев».

Тамга как политический фактор

Тамга в политическом контексте Северного Кавказа выполняла функции, далеко выходящие за рамки частной собственности:

1. Демонстрация союза: Одинаковая тамга у разных фамилий могла означать не кровное родство, а политический союз или вассальную зависимость.

2. Символ власти: Наличие собственной тамги было привилегией высших сословий. Узурпация права на тамгу или ее графическую основу была политическим актом.

3. Дипломатический инструмент: Подарки лошадей с определенными тамгами русскому двору были не просто данью, а способом заявить о себе, продемонстрировать свой статус и политическую ориентацию.

Выводы

Изучение тамг в социально-политическом контексте позволяет Х.Х. Яхтанигову сделать важные выводы:

1. Тамга была стержнем феодальной системы. Она закрепляла сословную иерархию, делая ее видимой и осязаемой для каждого члена общества.

2. Тамга отражала сложные политические союзы. Присутствие элементов «ханской тамги» у целой группы адыгских фамилий — это не просто заимствование узора, а документальное свидетельство их прокрымской политической ориентации.

3. Тамга фиксировала межэтнические отношения. Сравнивая тамги кабардинских князей и зависимых от них осетин, чеченцев, ингушей и абазин, мы можем буквально «увидеть» политическую карту региона прошлого.

4. Тамга была инструментом социальной мобильности. Попадая в кабардинскую среду, представители других народов (ногайцы, кумыки) часто очеркивались и, получая новый статус, обретали право на тамгу своего сюзерена или ее вариант.

Таким образом, тамга на Северном Кавказе была не просто фамильным гербом в нашем понимании. Это был динамичный социально-политический документ, который отражал всю сложность и многогранность горского общества — его иерархию, его союзы и его связи с внешним миром.