Ауни Мудар: черкесский генерал, поднявшийся к вершинам иорданских ВВС

В галерее адыгских военачальников Хашимитского королевства Иордания есть имена, которые в России известны меньше, чем они того заслуживают. Одно из них — Ауни Мудар (в книге М. Д. Гогитидзе «Черкесские военные деятели» он упоминается также как Ауни Мудар, кабардинец из рода Къалэ). Генерал-лейтенант, главнокомандующий Королевскими военно-воздушными силами Иордании, военный атташе во Франции — его биография соединяет Амман, Европу и США, но корнями уходит в Кабарду. Для российского читателя эта история интересна прежде всего тем, как выходец из черкесской диаспоры, чей род связан с Северным Кавказом, достиг высших постов в военной иерархии ближневосточного государства.

Происхождение и начало пути

Ауни Мудар родился в 1945 году в Аммане, в кабардинской семье, принадлежавшей к роду Къалэ. Это был период, когда черкесская община Иордании уже прочно утвердилась как одна из опор хашимитского трона: представители адыгской элиты служили в королевской гвардии, занимали ключевые посты в армии и спецслужбах. С ранних лет Ауни был связан с авиацией — по данным книги, он окончил высшие лётные курсы в Великобритании и США. Это была классическая подготовка для офицера ВВС: британская школа давала фундаментальные знания, американская — доступ к современным технологиям и тактике.

Карьера в Королевских ВВС

Военная карьера Ауни Мудара развивалась стремительно. Он прошёл путь от строевого лётчика до высших командных должностей. По данным книги, он командовал воздушной базой имени принца Хасана бен Талала, руководил службой ВВС, занимал пост генерального директора Королевских военно-воздушных сил и начальника штаба по операциям и тренировкам ВВС. В 1986–1988 годах он был военным атташе Иордании во Франции — важный пост, свидетельствующий о доверии к нему со стороны командования и монарха. В 1993 году Ауни Мудар стал главнокомандующим Королевскими ВВС Иордании в звании генерал-майора (по некоторым данным — генерал-лейтенанта). Это был пик его карьеры: под его руководством находились все военно-воздушные силы королевства, которые в условиях Ближнего Востока играли стратегическую роль.

К сожалению, его жизнь оборвалась рано: Ауни Мудар скончался в 1994 году от сердечной недостаточности в США. Он был похоронен в Сувейлихе — одном из районов Аммана, где традиционно проживает черкесская община. Его смерть стала потерей не только для иорданских ВВС, но и для всей адыгской диаспоры, видевшей в нём одного из своих самых ярких представителей.

Связь с исторической родиной

Для российского исторического журнала в биографии Ауни Мудара особенно важен тот факт, что он принадлежал к кабардинскому роду Къалэ. Это не просто генеалогическая деталь: родственные и земляческие связи с Кабардой поддерживались в диаспоре на протяжении десятилетий. Черкесы Иордании, потомки махаджиров XIX века, сохраняли язык, обычаи и память о родине предков. Ауни Мудар, родившийся и выросший в Аммане, был частью этой среды. Его карьера — пример того, как кавказская воинская культура, дисциплина и понятие о чести оказывались востребованными в совершенно иных политических и культурных условиях.

Значение для российского читателя

Биография Ауни Мудара интересна российскому читателю сразу по нескольким причинам. Во-первых, она показывает, что черкесская диаспора на Ближнем Востоке не была пассивным «осколком» ушедшей эпохи: её представители становились генералами, командующими ВВС, военными атташе и советниками монархов. Во-вторых, его судьба демонстрирует, как выходцы с Северного Кавказа встраивались в военные элиты новых государств, привнося туда кавказскую дисциплину и верность присяге. В-третьих, его связи с Кабардой — через род Къалэ — напоминают о том, что диаспора и историческая родина продолжали жить общей памятью даже спустя столетие после махаджирства.

Ауни Мудар не был профессиональным историком или писателем. Но сама его жизнь стала частью истории — истории черкесского народа, разбросанного по миру, и истории Иордании, для которой черкесская гвардия и офицерский корпус стали одним из символов верности и надёжности. Для российского читателя эта биография — ещё одно свидетельство того, что Кавказ и Ближний Восток связаны не только древними торговыми путями и дипломатией, но и судьбами конкретных людей, сохранивших память о своих корнях.