«Пора перестать спорить о том, чей эпос, и начать смотреть, как он сделан»: как конференция 1956 года изменила нартоведение

Представьте себе научную конференцию, где главный вопрос — не «кто прав?», а «что мы упустили?». Именно так прошло совещание по нартскому эпосу в октябре 1956 года в Орджоникидзе (ныне Владикавказ). Его организовали Институт мировой литературы АН СССР и Северо-Осетинский НИИ . Собрались ведущие учёные: В. И. Абаев, Е. М. Мелетинский, Ш. Д. Инал-ипа, В. И. Чичеров, У. Б. Далгат. И хотя споры о том, «чей эпос древнее» не утихли, случилось главное: нартоведение повернулось лицом к поэтике.

На совещании столкнулись две позиции. Абаев настаивал: ядро эпоса — аланское, а значит, осетинская версия первична. Ему возражали, указывая на архаичность абхазских и адыгских текстов . Дискуссия грозила зайти в тупик: у каждой стороны были свои аргументы, и никто не хотел уступать.

И тогда произошло то, что редко случается на научных форумах. Учёные сменили оптику. Вместо вопроса «откуда взялось?» они задали другой: «как это устроено?».

Ключевым стал доклад Е. М. Мелетинского «Место нартских сказаний в истории эпоса» . Он предложил смотреть на нартов не как на «чьё-то наследство», а как на типологическое явление. В центре его анализа — образы «культурных героев»: тех, кто добывает огонь, устанавливает обычаи, приносит людям знания. Именно из этих древних мифологических фигур, по мысли Мелетинского, и выросли эпические богатыри .

Это был прорыв. Если раньше учёные искали, у какого народа «правильнее» сохранился эпос, то теперь они увидели: разные версии сохранили разные слои. Абхазская — архаику матриархата. Осетинская — патриархальные отношения и христианские наслоения. Адыгская — социальное расслоение. Каждая ценна не тем, что «древнее», а тем, что показывает эпос в развитии.

Второй важный поворот — вопрос о форме. В. И. Чичеров в своём заключении поднял проблему соотношения стиха и прозы в эпосе. Он отметил: нартские сказания существуют в самых разных формах — стихотворной, прозаической, смешанной. И это не «недостаток» или «позднее разложение», а закономерность развития эпической традиции .

Для науки это означало: пора перестать смотреть на нартов только как на «исторический источник». Это художественный текст, и его нужно изучать как текст. Ритм, эпитет, гипербола, композиция — всё это стало предметом серьёзного разговора.

Совещание стало катализатором. Материалы конференции вышли отдельной книгой в 1957 году и до сих пор остаются настольными для нартоведов . А главное — сменился тон исследований. Если раньше работы часто сводились к доказательству «первородства» той или иной версии, то теперь появились труды о поэтике, о системе образов, о художественной специфике национальных вариантов.

Следующий шаг сделала Сухумская конференция 1963 года, где, по свидетельству современников, вопросы эстетики и поэтики заняли уже центральное место . Но дверь открыл именно 1956-й.

Иногда наука движется вперёд не тогда, когда находит ответ, а тогда, когда решает, что вопрос был поставлен неправильно. В 1956 году нартоведы перестали спорить о «владельце» эпоса — и обнаружили, что владеют сокровищем, которое ещё не начали по-настоящему читать.