Как звучит эпос: поэтика и художественная специфика нартских сказаний

Пятая тема нашего цикла по материалам коллективной монографии «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (М.: Наука, 1969)

Нартский эпос интересен не только своими сюжетами и героями, но и тем, как он рассказывает. Почему одни и те же мотивы встречаются у осетин, адыгов, абхазов и балкарцев? Почему у эпоса нет единого «канонического» текста? Как в устной традиции сохраняются устойчивые формулы и одновременно рождаются всё новые варианты? Ответы на эти вопросы даёт поэтика — наука о художественной форме. В монографии 1969 года анализ поэтики занимает особое место: именно здесь исследователи переходят от исторических и этнографических вопросов к тому, что делает нартиаду художественным произведением.

Эпос как коллективное творчество

Первое, что отличает нартский эпос от письменной литературы, — это коллективность и безымянность. Мы не знаем конкретных авторов нартских сказаний. Это не авторские произведения, а плод творчества многих поколений. Как писал М. Горький, в мифе и эпосе «определённо сказывается коллективное творчество всего народа, а не личное мышление одного человека».

Из этого вытекает важнейшее свойство эпоса — отсутствие канонического текста. В отличие от «Илиады» или «Одиссеи», у нартиады нет единого зафиксированного свода. Каждый сказитель рассказывает по-своему: что-то добавляет, что-то опускает, что-то переставляет. Эпос живёт в постоянном изменении. Это не недостаток, а сама природа устной традиции.

Вариативность и «текучесть» эпоса

Одна из ключевых идей книги — мысль о вариативности нартских сказаний. Вариативность проявляется на разных уровнях:

• в сюжетах: один и тот же мотив может быть связан с разными героями;

• в деталях: имена, предметы, обстоятельства меняются от версии к версии;

• в композиции: эпизоды могут переставляться, расширяться или сокращаться;

• в национальных традициях: осетинская, адыгская, абхазская версии по-разному расставляют акценты.

Исследователи называют это «текучестью» эпоса. Она проявляется и внутри одного национального варианта, и за его пределами. При этом у эпоса есть устойчивое ядро: общие имена, сюжеты, мотивы. Именно сочетание устойчивости и изменчивости делает нартиаду живой традицией.

«Общие места» и устойчивые формулы

В нартском эпосе, как и во многих других эпосах мира, широко распространены «общие места» — loci communes. Это устойчивые сюжетные комплексы, мотивы и формулы, которые повторяются в разных сказаниях и у разных народов.

Примеры таких «общих мест»:

• рождение героя из камня — мотив, связанный с Сосруко, Сасрыквой, Сосланом, а иногда и с Батрадзом;

• спасение старого мужа — Урызмага у осетин, Уазырмеса у адыгов;

• чаша с отравленным напитком, наполненная змеями;

• стальные усы героя, которым он пронзает гадов;

• богатырское состязание с великаном;

• чудесное превращение и волшебные предметы.

Эти «общие места» — не просто повторы. Они выполняют важную художественную функцию: служат своеобразными определителями героического в эпосе. Через них сказитель показывает, что перед нами настоящий богатырь, а не обычный человек.

Перемещение мотивов и «миграция» героических черт

Одно из самых интересных явлений, отмеченных в книге, — перемещение сюжетных комплексов и героических черт от одного героя к другому, из одной национальной традиции в другую.

Например, мотив рождения из камня обычно связан с Сосруко — Сасрыквой — Сосланом. Но в осетинском эпосе он же приписывается Батрадзу, а иногда и Сырдону. Подвиг пронзания гадов стальными усами в осетинской версии относится то к Хамыцу, то к Батрадзу. В адыгских вариантах этот подвиг приписывается Сосруко или Бадынюко.

Это не ошибка и не путаница. Это свойство устной эпической традиции: героические черты могут «перетекать» от одного персонажа к другому, потому что все они — богатыри. Сказитель использует устойчивый набор эпических определителей, чтобы охарактеризовать того или иного героя.

Гипербола как главный художественный приём

Один из важнейших художественных приёмов нартского эпоса — гиперболизация. Она достигает наивысшей степени в описании великанов, их внешности, образа жизни и действий. Гигантские размеры этих существ подчёркивают их низкую природу и нечеловеческую трудность борьбы с ними.

Гипербола работает и в описании героев. Богатыри одним ударом сокрушают крепости, перепрыгивают моря, обгоняют ветер. Но гипербола в эпосе не самоцель. Она служит раскрытию героической сущности персонажа, показывает его превосходство в условиях неравной борьбы.

При этом в разных национальных версиях гипербола работает по-разному. В абхазском эпосе, например, она особенно заметна в описании великанов. В осетинском — в описании подвигов Батрадза и Сослана. В адыгском — в описании кузнечного мастерства Тлепша и силы Сосруко.

Эпитеты, сравнения и стиль

Нартский эпос не отличается вычурностью стиля. Его художественные средства довольно просты, но выразительны.

• Постоянные эпитеты: Сатаней-Гуаша — «опора», «основа»; Гунда — «Прекрасная»; Батрадз — «стальной»; Сослан — «булатный».

• Сравнения: герои сравниваются с животными, природными явлениями, стихиями. В свадебных песнях невеста сравнивается с конём, ястребом, ласточкой, квочкой, выводящей цыплят.

• Образные описательные сравнения, характеризующие отдельные стороны жизни нартов и внешность действующих лиц.

Стиль эпоса монументален, краток и драматичен. Характеристики героев даются скупо, но точно. Ситуации часто драматичны. При этом эпос широко обращается к фантастике как изобразительному средству.

Фантастика и реальность

Фантастика в нартском эпосе не противоречит реальности, а служит её художественному обобщению. Волшебные предметы, превращения, говорящие животные, одушевлённое оружие — всё это не просто вымысел, а способ выразить представления древнего человека о мире.

При этом эпос сохраняет наивный реализм: в нём есть реальные детали быта, орудия труда, оружие, жилища, обряды. Фантастика и реальность переплетаются, создавая особую художественную ткань нартиады.

Циклизация и эпическая композиция

Нартский эпос — это не набор разрозненных сказаний, а циклизованная система. Сказания группируются вокруг имён главных героев: цикл Сосруко — Сасрыквы, цикл Батрадза, цикл Сатаней, цикл Урызмага и т. д.

Циклизация — более поздняя и сложная художественная форма, чем разрозненные сказания. В ней очевиден процесс переработки и художественной организации ранее самостоятельных героических сюжетов. Эпос вбирает в себя исторические, географические, языковые и эстетические элементы, создавая целостную картину мира.

При этом отдельные сказания сохраняют относительную самостоятельность. Они могут существовать и вне цикла, как отдельные эпические песни или сказки.

Сказка, сказание и эпос

В книге подчёркивается, что нартские сюжеты существуют не только в форме героического эпоса, но и в форме богатырских сказок. У народов Дагестана, чеченцев и ингушей нартские сюжеты нередко бытуют именно как сказки.

Это не значит, что эпос «деградировал» до сказки. Скорее, мы имеем дело с одновременным сосуществованием эпических сюжетов в разных жанрах. Один и тот же мотив может звучать и как героическое сказание, и как волшебная сказка. В сказке эпические элементы приобретают иное звучание, но не исчезают полностью.

Национальное своеобразие поэтики

Важнейший вывод книги: при единстве общего ядра поэтика каждой национальной версии самобытна. В. И. Абаев подчёркивал, что кабардинский и осетинский тексты невозможно спутать даже в переводе: настолько различаются их построение, стиль, фактура, художественно-изобразительные средства.

Это значит, что нартский эпос — не один памятник, а семья памятников, в которой у каждого народа свой голос. Общее ядро обеспечивает единство, а национальные особенности — многообразие.

Что даёт анализ поэтики

Изучение поэтики нартского эпоса позволяет понять:

• как устная традиция сохраняет устойчивые формы и одновременно обновляется;

• как работают «общие места» и почему они так важны для эпоса;

• как гипербола, эпитет и сравнение создают героический мир;

• как соотносятся миф, сказка и героическое сказание;

• в чём сила национального своеобразия каждой версии.

Нартский эпос — это не просто собрание древних сюжетов. Это живая художественная система, в которой коллективная память народа соединена с творческой свободой сказителя. Именно поэтому нартиада продолжает звучать и сегодня — в новых записях, переводах и исследованиях.