Кунацкая (хьакIэщ) — центр мужского мира и образования у адыгов
Место, где вершилась история, рождались легенды и мужали юноши
В каждом адыгском дворе, независимо от достатка хозяина, стояло особое строение — кунацкая, или по-адыгски «хьакIэщ». На первый взгляд, это было просто помещение для приема гостей. Но в действительности кунацкая играла в жизни адыгского общества роль, которую невозможно переоценить. Это был клуб, университет, концертный зал, дипломатический кабинет и народный суд в одном месте.
Как отмечает исследовательница Г.Н. Унарокова, именно такой способ приема гостей в древние времена становился способом общения, передачи информации, способом развития культуры. Кунацкие становились центром национальных и межнациональных контактов.
Кунацкая представляла собой отдельное строение во дворе или специальную комнату в доме, полностью готовую к приему гостя. Здесь всегда было все необходимое: постель, утварь, запас еды и напитков. Двери кунацкой никогда не запирались — любой путник мог войти туда, даже не спрашивая разрешения у хозяев, и рассчитывать на радушный прием.
О присутствии гостя хозяева узнавали по привязанной у входа лошади или оставленной в комнате дорожной сумке. Это был своеобразный сигнал: дом нуждается в заботе хозяина, здесь ждут внимания и угощения.
Интересно, что кунацкая была именно мужским пространством. Сюда женщины входили только для того, чтобы принести угощение, да и то — дочь хозяина, а не жена или мать. Все важные мужские дела замышлялись и обсуждались именно в кунацких. Здесь царила особая атмосфера свободы и доверия.
В эпоху, когда не было ни интернета, ни газет, ни даже регулярной почты, кунацкая выполняла важнейшую информационную функцию. Сюда стекались новости со всей округи и из дальних земель. Путешественники, купцы, гонцы, беглецы — каждый приносил свои вести.
Как пишет Унарокова, «здесь впервые исполнялись новые героические песни, делились новостями». Кунацкая была тем местом, где складывалась, развивалась и жила устная история народа. Легенды и предания, услышанные в кунацкой, расходились потом по всей Черкесии, обрастая подробностями и превращаясь в эпос.
Особую роль играли гости из дальних краев. Они считались самыми почетными, поскольку приносили не только новости, но и новые песни, танцы, обычаи. Так через кунацкие происходил межкультурный обмен, обогащавший адыгскую культуру.
Но главная роль кунацкой раскрывалась в воспитании подрастающего поколения. Это была настоящая школа жизни для адыгских юношей. Здесь они получали те знания и навыки, которые не мог дать ни один другой институт.
В своей книге «Одинокий всадник» адыгский писатель Тембот Керашев так описывает значение кунацкой:
«Кунацкая была местом глубоких раздумий и откровенных бесед. Здесь сталкивались различные мнения, проявлялись мудрость и остроумие одних и недомыслие других. В кунацкой рождалась добрая молва о «людях с ясным сердцем» – даровитых ораторах, мудрых и остроумных. Здесь звучали бесконечные рассказы, легенды, сказки и песни. Здесь складывалась, развивалась и жила устная история народа. В кунацкой вершился и народный суд о событиях и поступках людей. Но главное в жизни кунацких было то, что они являлись школой для молодежи, здесь учились правилам поведения, мужеству и человечности. Молодежь получала наглядные уроки, что хорошо, что плохо, каким надо быть, как достойно жить».
Чему же учились юноши в кунацкой? Перечень поражает своим разнообразием:
-
Правилам поведения и этикету — как сидеть, как вставать, как обращаться к старшим, как принимать пищу
-
Ораторскому искусству — умению говорить красиво и убедительно
-
Музыке и пению — здесь разучивали новые песни и учились играть на национальных инструментах
-
Танцам — молодежь осваивала сложные движения адыгских танцев
-
Политике и истории — обсуждались события в стране и за ее пределами
-
Мудрости и философии — слушая старших, юноши постигали жизненную мудрость
-
Рыцарскому этикету — кодексу чести адыгского воина
Исследователь З.М. Налоев подчеркивал, что кунацкая была и рестораном, и концертным залом, и кабинетом, где решались политические проблемы, и университетом для подрастающего поколения. Это емкое определение точно передает многогранность этого института.
У кунацкой была еще одна важная особенность — здесь можно было говорить откровенно. В адыгском обществе, где этикет требовал строгой сдержанности в поведении и словах, кунацкая становилась местом, где спадали маски.
Керашев пишет об этом с удивительной поэтичностью:
«Адыги говорят: «В лесу и в ночи не произноси вслух свою тайну», а вот в кунацкой можно. Юноша, охваченный волнением первой любви, только в кунацкой открывал другу то, что творится с ним».
Это доверие было основой особой атмосферы кунацкой. Здесь формировалась мужская дружба, скрепленная общими тайнами и откровениями. Здесь юноша мог признаться в своих страхах и сомнениях, получить совет и поддержку.
В кунацкой вершился и «народный суд» — здесь обсуждались поступки людей, давалась им оценка, формировалась репутация. То, что говорили в кунацкой о человеке, расходилось потом по всему аулу и определяло его положение в обществе.
Именно здесь рождалась «добрая молва о людях с ясным сердцем» — даровитых ораторах, мудрых и остроумных. И здесь же клеймили позором тех, кто нарушал обычаи и нормы морали. Общественное мнение, формировавшееся в кунацких, было мощнейшим регулятором поведения в адыгском обществе.
Кунацкая играла важную роль и в межнациональных контактах. Сюда приходили не только адыги, но и представители других народов — абхазы, грузины, армяне, русские, европейцы. Для всех находилось место за общим столом, для всех звучали приветствия на разных языках.
Как отмечает Унарокова, «кунацкие становились центром национальных и межнациональных контактов». Здесь учились понимать и уважать чужие обычаи, здесь рождалась та знаменитая кавказская толерантность, которая позволяла разным народам жить рядом.
Особую ценность представляют литературные описания кунацкой, оставленные адыгскими писателями, которые сами выросли в этой культуре. Тембот Керашев в своем произведении «Одинокий всадник» дает проникновенное описание:
«Самым излюбленным местом дружеских встреч была кунацкая. Все мужские дела замышлялись в кунацких. Адыги говорят: «В лесу и в ночи не произноси вслух свою тайну», а вот в кунацкой можно. Юноша, охваченный волнением первой любви, только в кунацкой открывал другу то, что творится с ним».
Эти строки передают особую атмосферу доверия и безопасности, которая царила в кунацкой. Здесь можно было быть собой, не опасаясь осуждения или насмешки.
Эволюция кунацкой: от прошлого к настоящему
Конечно, сегодня кунацкая в ее классическом виде ушла в прошлое. Изменился быт, исчезла необходимость в отдельных помещениях для гостей, другие источники информации заменили устное общение.
Но традиция не исчезла бесследно. Как отмечает Унарокова, «всегда при постройке дома и сегодня отводят комнату для гостей». Современная гостиная в адыгском доме — прямая наследница древней кунацкой. И хотя здесь уже не собираются старейшины для решения государственных вопросов, дух кунацкой живет: готовность принять гостя, уважение к пришедшему в дом, радушие и открытость.
Кунацкая была уникальным социальным институтом, не имеющим прямых аналогов в других культурах. Она совмещала функции, которые в современном мире распределены между школой, университетом, клубом, театром, концертным залом и парламентом.
Но главное — кунацкая была школой жизни. Здесь формировался характер адыгского мужчины, здесь прививались понятия чести и достоинства, здесь ковались те качества, которые позволили адыгам пронести свою культуру через века испытаний.
Как точно подметил Керашев, молодежь получала в кунацкой наглядные уроки того, «что хорошо, что плохо, каким надо быть, как достойно жить». И эти уроки запоминались на всю жизнь, передаваясь от поколения к поколению вместе с самим обычаем гостеприимства.
Источники:
-
Керашев Т.М. Одинокий всадник
-
Керашев Т.М. Избранные произведения
-
Налоев З.М. Из истории культуры адыгов
-
Бгажноков Б.Х. Адыгский этикет









