Вернуться назад Распечатать

Кунацкая (хьакIэщ) — центр мужского мира и образования у адыгов

Место, где вершилась история, рождались легенды и мужали юноши

В каждом адыгском дворе, независимо от достатка хозяина, стояло особое строение — кунацкая, или по-адыгски «хьакIэщ». На первый взгляд, это было просто помещение для приема гостей. Но в действительности кунацкая играла в жизни адыгского общества роль, которую невозможно переоценить. Это был клуб, университет, концертный зал, дипломатический кабинет и народный суд в одном месте.

Как отмечает исследовательница Г.Н. Унарокова, именно такой способ приема гостей в древние времена становился способом общения, передачи информации, способом развития культуры. Кунацкие становились центром национальных и межнациональных контактов.

Кунацкая представляла собой отдельное строение во дворе или специальную комнату в доме, полностью готовую к приему гостя. Здесь всегда было все необходимое: постель, утварь, запас еды и напитков. Двери кунацкой никогда не запирались — любой путник мог войти туда, даже не спрашивая разрешения у хозяев, и рассчитывать на радушный прием.

О присутствии гостя хозяева узнавали по привязанной у входа лошади или оставленной в комнате дорожной сумке. Это был своеобразный сигнал: дом нуждается в заботе хозяина, здесь ждут внимания и угощения.

Интересно, что кунацкая была именно мужским пространством. Сюда женщины входили только для того, чтобы принести угощение, да и то — дочь хозяина, а не жена или мать. Все важные мужские дела замышлялись и обсуждались именно в кунацких. Здесь царила особая атмосфера свободы и доверия.

В эпоху, когда не было ни интернета, ни газет, ни даже регулярной почты, кунацкая выполняла важнейшую информационную функцию. Сюда стекались новости со всей округи и из дальних земель. Путешественники, купцы, гонцы, беглецы — каждый приносил свои вести.

Как пишет Унарокова, «здесь впервые исполнялись новые героические песни, делились новостями». Кунацкая была тем местом, где складывалась, развивалась и жила устная история народа. Легенды и предания, услышанные в кунацкой, расходились потом по всей Черкесии, обрастая подробностями и превращаясь в эпос.

Особую роль играли гости из дальних краев. Они считались самыми почетными, поскольку приносили не только новости, но и новые песни, танцы, обычаи. Так через кунацкие происходил межкультурный обмен, обогащавший адыгскую культуру.

Но главная роль кунацкой раскрывалась в воспитании подрастающего поколения. Это была настоящая школа жизни для адыгских юношей. Здесь они получали те знания и навыки, которые не мог дать ни один другой институт.

В своей книге «Одинокий всадник» адыгский писатель Тембот Керашев так описывает значение кунацкой:

«Кунацкая была местом глубоких раздумий и откровенных бесед. Здесь сталкивались различные мнения, проявлялись мудрость и остроумие одних и недомыслие других. В кунацкой рождалась добрая молва о «людях с ясным сердцем» – даровитых ораторах, мудрых и остроумных. Здесь звучали бесконечные рассказы, легенды, сказки и песни. Здесь складывалась, развивалась и жила устная история народа. В кунацкой вершился и народный суд о событиях и поступках людей. Но главное в жизни кунацких было то, что они являлись школой для молодежи, здесь учились правилам поведения, мужеству и человечности. Молодежь получала наглядные уроки, что хорошо, что плохо, каким надо быть, как достойно жить».

Чему же учились юноши в кунацкой? Перечень поражает своим разнообразием:

Исследователь З.М. Налоев подчеркивал, что кунацкая была и рестораном, и концертным залом, и кабинетом, где решались политические проблемы, и университетом для подрастающего поколения. Это емкое определение точно передает многогранность этого института.

У кунацкой была еще одна важная особенность — здесь можно было говорить откровенно. В адыгском обществе, где этикет требовал строгой сдержанности в поведении и словах, кунацкая становилась местом, где спадали маски.

Керашев пишет об этом с удивительной поэтичностью:

«Адыги говорят: «В лесу и в ночи не произноси вслух свою тайну», а вот в кунацкой можно. Юноша, охваченный волнением первой любви, только в кунацкой открывал другу то, что творится с ним».

Это доверие было основой особой атмосферы кунацкой. Здесь формировалась мужская дружба, скрепленная общими тайнами и откровениями. Здесь юноша мог признаться в своих страхах и сомнениях, получить совет и поддержку.

В кунацкой вершился и «народный суд» — здесь обсуждались поступки людей, давалась им оценка, формировалась репутация. То, что говорили в кунацкой о человеке, расходилось потом по всему аулу и определяло его положение в обществе.

Именно здесь рождалась «добрая молва о людях с ясным сердцем» — даровитых ораторах, мудрых и остроумных. И здесь же клеймили позором тех, кто нарушал обычаи и нормы морали. Общественное мнение, формировавшееся в кунацких, было мощнейшим регулятором поведения в адыгском обществе.

Кунацкая играла важную роль и в межнациональных контактах. Сюда приходили не только адыги, но и представители других народов — абхазы, грузины, армяне, русские, европейцы. Для всех находилось место за общим столом, для всех звучали приветствия на разных языках.

Как отмечает Унарокова, «кунацкие становились центром национальных и межнациональных контактов». Здесь учились понимать и уважать чужие обычаи, здесь рождалась та знаменитая кавказская толерантность, которая позволяла разным народам жить рядом.

Особую ценность представляют литературные описания кунацкой, оставленные адыгскими писателями, которые сами выросли в этой культуре. Тембот Керашев в своем произведении «Одинокий всадник» дает проникновенное описание:

«Самым излюбленным местом дружеских встреч была кунацкая. Все мужские дела замышлялись в кунацких. Адыги говорят: «В лесу и в ночи не произноси вслух свою тайну», а вот в кунацкой можно. Юноша, охваченный волнением первой любви, только в кунацкой открывал другу то, что творится с ним».

Эти строки передают особую атмосферу доверия и безопасности, которая царила в кунацкой. Здесь можно было быть собой, не опасаясь осуждения или насмешки.

Эволюция кунацкой: от прошлого к настоящему

Конечно, сегодня кунацкая в ее классическом виде ушла в прошлое. Изменился быт, исчезла необходимость в отдельных помещениях для гостей, другие источники информации заменили устное общение.

Но традиция не исчезла бесследно. Как отмечает Унарокова, «всегда при постройке дома и сегодня отводят комнату для гостей». Современная гостиная в адыгском доме — прямая наследница древней кунацкой. И хотя здесь уже не собираются старейшины для решения государственных вопросов, дух кунацкой живет: готовность принять гостя, уважение к пришедшему в дом, радушие и открытость.

Кунацкая была уникальным социальным институтом, не имеющим прямых аналогов в других культурах. Она совмещала функции, которые в современном мире распределены между школой, университетом, клубом, театром, концертным залом и парламентом.

Но главное — кунацкая была школой жизни. Здесь формировался характер адыгского мужчины, здесь прививались понятия чести и достоинства, здесь ковались те качества, которые позволили адыгам пронести свою культуру через века испытаний.

Как точно подметил Керашев, молодежь получала в кунацкой наглядные уроки того, «что хорошо, что плохо, каким надо быть, как достойно жить». И эти уроки запоминались на всю жизнь, передаваясь от поколения к поколению вместе с самим обычаем гостеприимства.

Источники: