Три лика веры: как менялась религия адыгов за тысячелетия

Религиозная история адыгов (черкесов) — это не прямая линия, а сложный, извилистый путь длиной в тысячелетия. Автор фундаментального труда «АдыгэцIэхэр» Алий Черкесов пишет:

«Адыгэхэм я тхыдэм щызэпача илъэс мин бжыгъэ гъуэгу хьэлъэм къыщьээранэклащ дин лIэужьыгъуэ зыбжанэ, я гугъу пщIы хъуну.»

«На долгом и трудном пути многотысячелетней истории черкесов сменилось несколько вероисповеданий, оставив каждая свой след».

Давайте проследим этот путь — от древних верований до ислама.

Древние верования: до прихода мировых религий

До распространения христианства и ислама у адыгов существовали собственные религиозные представления. Люди поклонялись Солнцу и Огню. Существовала даже разновидность зороастризма.

Особого внимания заслуживает пантеон черкесских богов, о котором пишет автор:

Автор делает очень важное наблюдение:

«Адыгэхэм я тхыдэ кIыхьыр хэкухъумэж зауэхэм кьыхьэмкIыурэ кьахьа итми, зауэм и Тхьэ зэи яIакъым, ижь-ижьыж лъандэрэ пыщIэныгъэшхуэ зыхуайа алыджхэм, румхэм яхуэдэу.»

«Хотя черкесы всю свою историю практически провели в постоянных оборонительных войнах, у нас нет Бога Войны, как у греков и римлян, с которыми черкесы знаются с древнейших времён.»

Вместо этого у них был Бог витязей и хождения (похода). Но бесконечная Русско-Кавказская война превратила его фактически в Бога военных походов.

Автор подчёркивает: черкесы изначально никогда не были завоевателями. Они были самодостаточны на своей земле, и им приходилось лишь защищать Родину — поэтому они и стали всемирно известными воинами.

Христианство: следы, оставшиеся в языке

Христианство пришло к адыгам задолго до ислама. Алий Черкесов пишет, что черкесы начали принимать христианскую веру от русских примерно за несколько сотен лет до нашей эпохи, в 4-5 поколениях до автора.

Хотя христианство не прижилось глубоко в народном сознании, оно оставило заметный след в языке. Вот слова и понятия, которые сохранились (страница 11):

Автор специально подчёркивает: мало слов и понятий, тем более имён осталось от христианства. Это говорит о том, что христианство не стало глубоко народной религией.

Ислам: долгий и не всегда добровольный путь

Ислам утвердился у адыгов значительно позже и далеко не сразу.

«Муслымэн диныр жэуэ... тырку, кърым тэтэр ефэндьхэм егъэзыгъэкIэ адыгэхэм кърагъэщтэгъа.»

«Ислам… турецкие и крымские эфенди насильственно насаждали среди черкесов.»

Этот процесс был долгим — вплоть до конца XVIII и середины XIX века.

Удивительный факт приводит автор на странице 11. Когда в 1848 году эмиссар Шамиля Мухамед-Амин прибыл в Западную Черкесию, чтобы создать Черкесскую республику на основе мусульманского радикализма, большинство западных черкесских племён ещё разводили свиней, имея в каждом селе своих свинопасов.

«Это ещё раз подтверждает, что процесс исламизации населения Черкесии был длительным и даже сегодня нельзя с уверенностью утверждать, что этот процесс закончен».

Ислам, тем не менее, оставил самый заметный след в именах. Автор с сожалением отмечает:

«Нельзя не удивляться тому, как арабские имена почти полностью заменили за сравнительно короткий исторический отрезок времени (около 300 лет) черкесские имена, сопутствовавшие нашему народу тысячелетия!»

Этот феномен автор отчасти объясняет тремя причинами:

1. Практически одинаковый звуковой состав арабского и черкесского языков.

2. Лёгкость произношения арабских имён.

3. Благозвучность арабских имён.

4. Тяга любого народа к новизне.

Отношение к религии: адыгский взгляд

Автор формулирует очень характерное для традиционного адыгского общества отношение к религии:

«Адыгэхэр зэрешлъу щытар я гъащIэм деж дэIэпыкъуэгъу пэлъытэу къагъэсэбэпуш, дэтхэнэ динми и Тхьэр сэбэп мыхъуфми, зэран мыхъунущ нэхькIэ псомкIи абы щыгугъыу, щхьэгъэпудыжу зы динми пылъакъым, иджыри пылъкъым.»

«Черкесы относились к любой религии как к помощнице в жизни, считая, что если Бог какой-либо религии и не приносит пользы, то и вреда от него не будет, ожидая от него скорее всего хорошего, но никогда не были и не являются фанатичными приверженцами какой-либо одной религии.»

Эта веротерпимость уходит корнями в нартский эпос, где боги часто соперничали друг с другом.

Автор делает важное наблюдение о связи религии и благополучия общества:

«Къэралым щыпсэухэм я гъащIэр мылъкукIи зэхэтыкIэкIи цIыхум зэрыхуэфэщэну къызэгъэпэщамэ, диньм и Iуэхури нэхь тыншу йокIуэкI, текъуэзныгъэри хэмылъу, диньр ущхьэгъу зыщIу зыкъэзыIэт еIуящIэхэри мылъэпхьащэу.»

«Когда жизнь людей в государстве устроена в имущественном и социальном плане так, как подобает человеку, то и дела с религией идут гораздо легче, без перекосов, а экстремистские группировки, возводящие религию в абсолют, безработны.»

И как квинтэссенция адыгского прагматизма звучит старая поговорка, приведённая автором:

«Хэт и тхьэмыщкIи дин щIэкъущ!» — «Кому плохо, тот ищет религию!»

Религиозная история адыгов — это не история фанатизма, а история постепенных заимствований, осмысленных в рамках собственного культурного кода. Язычество с его богами-покровителями, христианство, оставившее след в языке, и наконец ислам, ставший доминирующим, но не вытеснивший до конца древнюю веротерпимость.

Как справедливо замечает автор, любую религию надо блюсти чисто, с чистой совестью и чистыми руками, грамотно, без одержимости. И эта мудрость — возможно, главный религиозный урок, который адыгский народ пронёс сквозь тысячелетия.