Политический миф князя Инала: легенда об арабском происхождении как инструмент легитимации власти

В исторической памяти адыгов (черкесов) фигура князя Инала занимает особое место. Он почитается как родоначальник княжеских династий, объединитель земель и мудрый правитель. Однако, как показывает анализ известного этнолога и историка С.Х. Хотко, история происхождения самого Инала окутана не столько фактами, сколько политическими легендами, которые создавались и переписывались на протяжении столетий.

В своей статье «Генеалогические предания об Инале и их связь с легендарными версиями происхождения черкесских мамлюков» (2015) автор приходит к выводу, что легенда об арабском (египетском) происхождении Инала — это не историческая реальность, а генеалогический конструкт (миф), который был призван решить вполне конкретные политические задачи.

Рассмотрим, как автор обосновывает этот тезис, опираясь на письменные источники и исторический контекст.

Араб-хан и путаница эпох у Шоры Ногмова

Одним из первых черкесских авторов, изложивших легенду об Инале, был Шора Ногмов. Согласно его версии, Инал являлся представителем шестого поколения после некоего Араб-хана, который был родственником последнего мамлюкского султана Туманбая. Араб-хан, спасаясь от турецкого завоевания Египта султаном Селимом I (Год правления: 1512–1520), бежал сначала в Византию, а затем его потомки через Крым переселились в Черкесию.

С.Х. Хотко обращает внимание на грубые хронологические несоответствия в этом повествовании, которые не заметил (или проигнорировал) Ногмов:

1. Исчезнувшая империя: Византия пала под ударами турок-османов еще в 1453 году, более чем за 60 лет до разгрома мамлюкского Египта в 1517 году. Араб-хан никак не мог получить убежище у «греческого императора», которого уже не существовало.

2. Натянутая этимология: Ногмов пытается связать происхождение этнонима «черкес» с именем князя Кеса (Пшир-Кеся), который якобы родился в море по пути из Крыма. Однако сам же автор приводит другую версию, где «Черкес» — это сын некоего хана Ларуна, «уроженца Вавилонского», жившего в Египте.

Несмотря на путаницу в странах и эпохах, С.Х. Хотко отмечает, что Ногмов точно указывает дату деятельности самого Инала — 1427 год. Это позволяет автору статьи предположить, что легендарный Инал действительно существовал, но его реальная биография была позднее обрамлена мифическим арабским происхождением.

Ибн Халдун: автор «арабского следа»

Ключевой вывод исследования С.Х. Хотко заключается в том, что черкесские предания об Араб-хане удивительным образом совпадают с сюжетом, сконструированным знаменитым арабским историком Ибн Халдуном в XIV веке.

В 80-е годы XIV века Ибн Халдун, занимавший государственные посты при дворе первого черкесского султана Египта Баркука ал-Джаркаси (1382–1399) , создал версию происхождения черкесов, удобную для своего заказчика. Согласно этой версии:

«Когда-то, при начале мусульманской истории, арабское племя гассанидов переселилось сначала в Византию, а оттуда – в Черкесию, где растворилось среди местного населения».

Таким образом, приход к власти Баркука объявлялся не воцарением чужеземцев-мамлюков, а законной реставрацией истинно арабской власти потомков гассанидов.

С.Х. Хотко подчеркивает: «Черкесское предание об Араб-хане отражает старую генеалогическую легенду, сконструированную знаменитым Ибн Халдуном». По сути, черкесская знать, нуждавшаяся в повышении своего престижа, спустя века заимствовала и адаптировала миф, созданный для легитимации их соплеменников на берегах Нила.

Новая жизнь старого мифа в Египте и Черкесии

История с «арабскими корнями» оказалась настолько удачным политическим инструментом, что к ней возвращались неоднократно.

В XVII веке, когда ослабла власть Стамбула над Египтом, ведущий мамлюкский эмир Каира Ридван-бей аль-Факари (1631–1656) вновь актуализировал концепцию Ибн Халдуна. По его заказу был составлен труд с символическим названием: «Покорение лиц, хмурящихся при упоминании родословной черкесских эмиров, и связи ее с курейшитами» (1632 г.) .

Зачем это понадобилось? Как поясняет С.Х. Хотко, возведение рода к племени пророка Мухаммада (курейшитам) решало две задачи:

1. Повышало авторитет иноземной мамлюкской элиты в глазах арабского населения.

2. Помогало Ридван-бею выстроить линию родства с султаном Баркуком, обосновывая особые права мамлюков на управление Египтом.

Османский путешественник Эвлия Челеби, посетивший эти земли в том же XVII веке, также фиксирует бытовавшее среди черкесов предание об их происхождении от курейшитов. В его версии некий Кису бежал из арабских земель в Константинополь, а оттуда морем прибыл к черкесам и обосновался в районе Анапы.

Проведя сравнительный анализ черкесских преданий (Ш. Ногмов, Хан-Гирей), арабских хроник (Ибн Халдун) и османских записок (Эвлия Челеби), С.Х. Хотко приходит к выводу: легенда об арабском происхождении Инала и его предков является искусным генеалогическим конструктом.

Этот миф, рожденный в канцеляриях мамлюкского Каира XIV века, был призван легитимизировать власть черкесских султанов над Аравией. Позже, в силу тесных связей Черкесии с Египтом, он вернулся на историческую родину, где был использован для возвеличивания местных княжеских династий — Иналовичей.

Как резюмирует сам автор:

«Легендарная связь Иналовичей с арабским Востоком отражала вполне реальную и весьма длительную эпоху военно-политических и культурных контактов Черкесии и мамлюкского Египта».

Реальность контактов породила потребность в мифе, который, в свою очередь, стал неотъемлемой частью адыгской генеалогии.

автор рисунка: Казбек Коджешау