Золотые звезды Черкесии: Массовый героизм и верность до конца

В истории каждой войны есть страницы, которые читаются на одном дыхании. Это рассказы о подвигах, о людях, которые ценой своей жизни вписывали имена в скрижали бессмертия. Для адыгов (черкесов) такой страницей стала Первая мировая война. Массовый героизм всадников Черкесского полка, их феноменальная стойкость и поразительный факт — ни одного случая дезертирства за три года кровавых боев — навсегда останутся в истории как свидетельство высочайшей доблести и беззаветной верности присяге.

Звездопад над окопами

Когда говорят о подвигах, часто оперируют цифрами. И цифры эти поражают воображение. В российской армии существовал неписаный, но строгий порядок представления к наградам. За отдельный бой на сотню полагалось не более пяти Георгиевских крестов, на полк — не больше двадцати.

Но уже в февральских боях 1915 года под селом Цу-Бабино и городом Станиславом произошло невероятное. Действия Черкесского полка были настолько блестящими, а героизм всадников настолько массовым, что командиры соседних частей, пораженные увиденным, начали передавать Черкесскому полку свои квоты на награды [1].

Командир 11-го армейского корпуса выделил 20 наград, командир 2-го кавалерийского корпуса — 24, сам командующий 8-й армией добавил еще 40. В результате на каждую сотню Черкесского полка пришлось по 21 медали и по 5 Георгиевских крестов — цифра, беспрецедентная для всей российской императорской армии. Это был настоящий звездопад, признание того, что всадники-черкесы превзошли все мыслимые ожидания.

Герои, чьи имена помнит земля

За этими цифрами стояли живые люди, чьи имена сегодня возвращаются из забвения.

Рамазан Алиевич Шхалахов, простой всадник-шапсуг из Черкесского полка, прошел через горнило Карпат и боев на Днестре. Его храбрость и хладнокровие в самых опасных ситуациях были столь выдающимися, что он стал полным Георгиевским кавалером, то есть был удостоен Георгиевских крестов всех четырех степеней [2]. По положению о награде, даже офицеры и генералы обязаны были отдавать ему честь. Так сын адыгского народа, начавший службу простым добровольцем, поднялся на вершину солдатской славы Российской империи.

Рядом с ним сражался вахмистр Максим Сафронов — казак станицы Рязанской, служивший в Черкесском полку. Он стал одним из первых в дивизии, кто также удостоился чести быть полным Георгиевским кавалером. В его лице само казачество и горский полк соединились в единое целое, доказав, что братство по оружию не знает этнических границ.

Джигиты из абазинского аула

Особые страницы в историю полка вписали воины-абазины из 3-й сотни. В материалах конференции подробно описываются их подвиги.

31 мая 1916 года, в ходе знаменитого Брусиловского прорыва, Черкесскому полку было приказано захватить село и железнодорожную станцию Окно. Во время конной атаки первыми в село ворвались урядник 3-й сотни Дзыба Мустафа Исламович и всадники Лоов Магомет-Гирей, Бжегаков Алджирей и Ачмиз Исхак. Они захватили трофеи: эшелон с каменным углем, интендантские склады, несколько пулеметов и взяли в плен 157 австрийцев и венгров.

Но самым ярким эпизодом стало спасение своего офицера. Как сказано в приказе о награждении, эти всадники, «увидев взводного офицера и двух всадников, окруженных неприятелем, бросились и изрубили всех врагов, чем спасли жизнь своему офицеру» [3]. За этот подвиг все они были награждены Георгиевскими крестами.

История сохранила и имя юного героя — Агирова Магомет-Рауфа. В 17 лет, будучи выпускником кадетского корпуса, он добился отправки на фронт и был зачислен во 2-ю сотню Черкесского полка. 26 июня 1917 года, командуя взводом из 15 всадников в разведке, он под шквальным огнем противника сумел установить расположение вражеских сил и намерения, потеряв всего одного человека. Его разведка спасла от окружения целую пехотную дивизию. Приказом от 2 сентября 1917 года юный Агиров был награжден золотым Георгиевским оружием с надписью «За храбрость» — наградой, которой удостаивались лишь самые отважные офицеры [4].

Немеркнущий подвиг верности

Но, пожалуй, самый удивительный факт об участии адыгов в Великой войне не связан с цифрами наград или описанием конкретных схваток. Этот факт — о моральном духе.

В официальных рапортах, в воспоминаниях современников, в исторических исследованиях зафиксировано поразительное обстоятельство: за всю историю Кавказской туземной конной дивизии не было зафиксировано ни одного случая дезертирства [5].

Ни одного!

Люди, которых никто не призывал насильно, которые пришли на войну добровольцами, прошли через трехлетнюю мясорубку, через отступление, через позиционный тупик, через революционную смуту 1917 года — и ни один не сбежал, не предал, не уклонился. Это ли не высшее проявление верности присяге, данной России?

Как писал в эмиграции бывший офицер Кабардинского полка А.А. Арсеньев, «большинство горцев славной «Дикой дивизии» были внуками, или даже — сыновьями бывших врагов России. На войну они пошли за Нее, по своей доброй воле, будучи никем и ничем не принуждаемы; в истории «Дикой дивизии» — нет ни единого случая даже единоличного дезертирства!» [6].

В этом и заключается величие подвига. Адыги, чьи отцы и деды сражались против России в Кавказской войне, в годину смертельной опасности встали на ее защиту. И стояли насмерть. До конца.

Примечания:

1. *Дзыба В.А. Черкесский полк Кавказской туземной конной дивизии в годы Первой мировой войны // Отрадненские историко-краеведческие чтения. Вып. II. Армавир – Отрадная, 2014. С. 35.*

2. *Денисова Н.Н. Адыги и казаки на фронтах Первой мировой войны // Там же. С. 21-22.*

3. Дзыба В.А. Указ. соч. С. 37.

4. Там же. С. 36.

5. *Денисова Н.Н. Указ. соч. С. 19; Немченко Г.Л. Казачья лезгинка, или Кавказская братина // Там же. С. 159.*

6. Арсеньев А.А. Кавказская туземная конная дивизия. (Цит. по: Немченко Г.Л., там же).