Мёд и воск как валюта: пчеловодство Адыгеи в средние века и раннее Новое время

Если в античную эпоху кавказский мёд был экзотической диковинкой для греков и римлян, то в Средние века и раннее Новое время он превратился в стратегический товар, одну из основных статей дохода и международной торговли адыгов. В этот период пчеловодство вышло за рамки местного промысла и стало важной частью экономической жизни всего Черноморского региона.

Золотой век экспорта: XIII–XV века

После упадка античных государств торговые пути на Кавказе не исчезли — они лишь сменили направление. В XIII–XV веках, когда генуэзские и венецианские купцы активно осваивали побережье Чёрного моря, мёд и воск из Адыгеи стали одним из самых востребованных товаров.

Особенно ценился воск. В эпоху, когда электричества не существовало, восковые свечи были единственным источником качественного освещения в храмах, монастырях и дворцах. Спрос на него в христианской Византии и странах Западной Европы был огромен. Адыги, как свидетельствует их нартский эпос, и сами давно использовали восковые свечи для освещения жилищ.

Но экспортировался не только воск. Арабский автор XIV века ал-Омари, составляя свой труд «Пути взоров по государствам разных стран» на основе рассказов купцов, писал, что у черкесов (адыгов) наряду с земледелием и скотоводством было развито пчеловодство, дававшее «много меду белого цвета, приятного на вкус, лишенного остроты». Это описание говорит уже о высоком качестве продукта, предназначенного не только для местного потребления, но и для взыскательного внешнего рынка.

Взгляд европейских гостей: XVI–XVII века

Эпоха Великих географических открытий сделала Кавказ ещё более интересным для европейских путешественников, миссионеров и торговцев. Их записи — бесценные свидетельства расцвета адыгского пчеловодства.

• Итальянцы: Джорджио Интериано (XV век) и Иосафат Барбаро (XV век) единодушно подтверждали развитое состояние пчеловодства у адыгов. Интериано даже отмечал, что их национальный напиток — буза и вино — делался именно «из люда пчел», то есть из мёда.

• Французский миссионер Жан де Люк (первая четверть XVII века) не только засвидетельствовал факт продажи адыгами воска, но и оставил яркое описание природного изобилия: в районе современной Кудепсты он видел дубы с дуплами, полными мёда, который «стекает по деревьям».

• Турецкий географ Эвлия Челеби (середина XVII века), путешествуя по восточному берегу Чёрного моря, фиксировал, что черкесы и абхазы ведут активную торговлю воском в портах, а убыхи (племя суджалар) продают или обменивают мёд.

Эти разрозненные свидетельства рисуют картину оживлённой, хорошо налаженной торговли, где мёд и воск выступали универсальной валютой для обмена на соль, ткани, оружие и другие товары.

Цифры и масштабы: данные XVIII века

В XVIII веке появляются первые попытки дать точную экономическую оценку этому промыслу. Французский консул и исследователь К. Пейсонель, опираясь на данные 1750–1762 годов, приводит впечатляющие цифры.

Ежегодно из Черкесии через порты Тамань, Ачу и другие пункты Азовского и Черноморского побережья экспортировалось:

• 5–6 тысяч центнеров (2450–2940 современных центнеров) отличного мёда.

• 85–100 современных центнеров очищенного и неочищенного воска.

На рынках Тамани также продавался более дешёвый мёд из Абхазии, в том числе и легендарный «сумасшедший мёд» («deli bal»), использовавшийся для изготовления хмельной бузы. Пейсонель отмечает, что спрос на кавказский воск в Европе был так велик, что его часто подделывали, добавляя растительные смолы.

Начало научного изучения: Паллас и первое описание адыгского улья

XVIII век принёс не только коммерческую статистику, но и научный интерес. Выдающийся естествоиспытатель Пётр Симон Паллас, путешествуя по Кавказу в 1793–1794 годах, стал первым учёным, который детально описал и зарисовал традиционный адыгский улей.

Его рисунок, опубликованный в 1803 году, — уникальный документ. Паллас изобразил адыгскую сапетку: овальный плетёный улей, обмазанный глиной, состоящий из двух частей. Он отметил её отличия от ульев других кавказских народов (например, ингушского). Это первое и долгое время единственное точное изображение традиционного адыгейского улья.

Но вклад Палласа не ограничился этнографией. Наблюдательный учёный первым обратил внимание на особенность кавказских пчёл. Он подметил их отличие от среднерусских и дал им латинское название Apis remipes. Как выяснилось позже, Паллас описал долинную жёлтую (кубанскую) пчелу, образец которой он отправил в Берлинский университет. Позже она была классифицирована как Apis mellifera remipes и стала известна как пчела Герштеккера. Паллас также зафиксировал, что адыги продают много мёда и воска русским, доставляя товары даже на рынки далёкой Астрахани.

Таким образом, в период Средневековья и раннего Нового времени пчеловодство Адыгеи переживало свой «золотой век». Оно перестало быть лишь способом обеспечения семьи сладким продуктом, превратившись в мощную экспортно-ориентированную отрасль. Мёд и воск стали настоящей международной валютой, связывающей горные аулы с рынками Константинополя, Генуи и Москвы. Благодаря вниманию таких людей, как Пейсонель и Паллас, мы сегодня можем не только знать масштабы этой торговли, но и увидеть, как выглядели те самые ульи и пчёлы, которые создавали экономическое благополучия адыгов на протяжении многих столетий.