Миф или история? Что на самом деле рассказывают нартские сказания

Нартский эпос — это удивительное переплетение мифа и истории. С одной стороны, в нём действуют великаны, волшебные предметы и боги. С другой — угадываются реальные события, обычаи и социальные отношения древних народов Кавказа. Вопрос о том, где проходит граница между мифологическим и историческим в нартиаде, остаётся одним из самых сложных и интересных в науке. Книга «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (1969) предлагает свой взгляд на эту проблему.

Мифологическая основа

В книге прямо говорится: сказания о нартах являются очень древним по типологии эпосом и, несомненно, имеют мифологическую подоснову. Мифологические мотивы в нартском эпосе исследованы такими учёными, как Ж. Дюмезиль, В. И. Абаев и Е. М. Мелетинский. Однако это не значит, что вопрос закрыт.

В нартском эпосе нашли отражение почти все формы первобытной религии: тотемизм, магия, анимизм, антропоморфизм. В. И. Абаев доказал, что нарты имели своим тотемом волка; имя родоначальника нартов Уархаг означало «волк». Значительное место занимает магия: Сатана вызывает дождь, снег, бурю, превращает день в ночь и наоборот, сама превращается то в старуху, то в молодую девушку. Широко представлены представления о волшебных предметах: чаша Уацамонга, поднимающаяся к губам того, кто говорит правду, золотое яблоко, исцеляющее от болезней, чудесный котёл, напитка из которого хватает на семь лет.

Историческое зерно

Но мифология — лишь одна сторона. В книге подчёркивается, что в обобщённо-художественной, нередко фантастической форме нартские сказания рисуют картину исторического прошлого создавших их народов. В нартском эпосе нашли отражение разные периоды социально-экономического и культурного развития народов Кавказа, начиная, может быть, с эпохи матриархата и вплоть до развития классовых, феодальных отношений.

Исследователи отмечают, что нартский эпос не может ещё считаться безупречным историческим источником, хотя он может и должен стать полноценным подспорьем при воссоздании древней истории и культуры определённых народов Кавказа. Для этого он подобно «Илиаде» и «Одиссее» должен подвергнуться глубокому, притом комплексному, исследованию на всей территории его бытования.

В книге приводятся конкретные примеры исторических реалий, отражённых в эпосе. Упоминание именно трёхгранных железных наконечников стрел значительно уточняет время их бытования на Кавказе: это скифское время (VII—IV вв. до н. э.), время наибольшего, притом вполне реального, контакта местных племён кобанской, прикубанской и колхидской культур со скифскими племенами Юго-Восточной Европы. Скифские типы оружия были наиболее совершенными для того времени; они получили широчайшее распространение в районах Евразии. Их типология хорошо разработана, и поэтому они могут служить отличными хронологическими эталонами.

Другой пример — упоминание виноградной лозы и вина (в абхазском эпосе), проса (в адыгском), пива (в осетинском), садов и плодовых деревьев. Всё это стало важным хозяйственным достоянием народов Кавказа именно в I тыс. до н. э. Убедительным примером наиболее раннего использования сельскохозяйственных зёрен и семян на Северном Кавказе являются находки зёрен проса, пшеницы и косточек винограда, обнаруженные при раскопках кобанского поселения IX—VII вв. до н. э. близ селения Сержень-Юрт ЧИ АССР.

Мифология и религия: единство и различие

В книге рассматривается и вопрос о взаимоотношении мифологии и религии. Одни исследователи (Ю. П. Францев, А. Ф. Анисимов) считают миф явлением в основном религиозным, другие (А. Ф. Лосев, С. И. Радциг) склонны к противопоставлению мифологии и религии. Авторы книги занимают особую позицию: мифология стоит как бы между религией и искусством; в то же время частично совпадает и с религией, и с искусством. В религии люди лишь поклоняются своим богам, а в мифологии, в развитой её форме, они заставляют их говорить и действовать, волноваться земными страстями. Мифология хотя и возникла на одной почве с религией, но позже, как бессознательно-художественная переработка природы и общественной жизни, в какой-то мере превратилась в искусство.

То же самое можно сказать и о героических нартских сказаниях, имеющих для духовной культуры своих создателей не меньшее значение, чем «Илиада» и «Одиссея» для греческого народа.

Нарты и боги: отношения равных

Один из ключевых аспектов соотношения мифологического и исторического в нартиаде — отношения между нартами и богами. В книге подчёркивается, что в нартском эпосе боги вмешиваются в дела людей меньше, чем в греческом. Как правило, нарты совершают свои подвиги без помощи богов. В отличие от греческих богов, все время находящихся вместе на Олимпе, нартских богов мы редко видим в сборе. Среди нартских богов нет главного и всемогущего, каким был греческий Зевс. В нартском языческом пантеоне все боги «равноправны»; иерархия, характерная для греческого пантеона, отсутствует.

Это объясняется тем, что в самом нартском обществе не было свойственного гомеровской Греции классового расслоения. А. М. Горький назвал олимпийских богов «вполне реальными аристократами». Нартские боги — иные.

Более того, в нартском эпосе отражены богоборческие мотивы, связанные с именем Батрадза. Он беспощадно истребляет небожителей и в конце концов выступает против самого «бога богов». Батрадз борется против христианского бога, его святых и христианизированных языческих богов Уастырджи и Уацилла. Подлинно языческие боги в этой борьбе участия не принимают. Гибель Батрадза и всех нартов в борьбе против бога символизирует поражение языческой религии и победу христианства в Осетии.

Итог: синтез мифа и истории

Соотношение мифологического и исторического в нартиаде — это не противостояние, а сложный синтез. Мифологическая основа придаёт эпосу художественную силу и глубину, а историческое содержание делает его ценным источником для понимания прошлого. В книге подчёркивается, что нартский эпос — это не просто собрание сказок. Это памятник духовной культуры, в котором народы Кавказа запечатлели своё понимание мира, общества и человека. И именно в этом синтезе мифа и истории заключается его непреходящая ценность.