«Век топора и меча»: как нартский эпос рассказал о рождении нового мира

Эпоха «военной демократии» и разложение первобытно-общинного строя — это исторический фон, на котором сформировалось основное ядро нартского эпоса. Нартское общество в том виде, как оно изображено в сказаниях, представляет собой общество периода разложения родового строя, и именно этот общественный уклад определяет многие сюжеты и характеристики героев.

Для нартского эпоса характерно изображение общества, где уже наступил век «топора и меча», происходит интенсивный распад родового строя, а его выражением является нартское военно-демократическое общество с его бесконечными походами как промыслом и военно-дружинным бытом. Само появление героического эпоса обычно связывается с процессом разложения первобытно-общинного строя, с образованием племён и их союзов. Нартский эпос является одним из важнейших источников для воссоздания основных черт этого общества, в котором можно видеть древнюю родовую организацию, но вместе с тем уже и начало подрыва, и первое крупное разделение общества на два класса.

В сказаниях нарты больше занимаются организацией межродовых и межплеменных походов и пиров, чем производительным трудом. Большинство нартских сказаний заполнено сообщениями о различных набегах и походах нартов (за угоном скота, ради удальства и т. п.). Члены нартского общества явно уже далеко не все равноправны и не одинаковы. Эпос рисует борьбу рода с чужаками из сыромятной кожи против рода с чувяками из сафьяновой кожи. Важные вопросы на Совете мог решать только тот, кто способен надеть чувяки и понять речь. Исходя из конкретного анализа нартского эпоса кавказских народов, можно сделать вывод, что основные циклы нартских сказаний если и отражают эпоху первобытно-общинного строя, то в его последней стадии — стадии разложения, в период так называемой военной демократии, во время которого все культурные народы переживают свою героическую эпоху, эпоху железного меча, а вместе с тем железного плуга и топора.

Вполне закономерно именно в героическую эпоху и сложилось основное ядро героического эпоса у кавказских народов. Ведь не случайно и знаменитый гомеровский эпос также сложился на рубеже бронзового и железного веков в древней Греции (XI—IX вв. до н. э.). В этом отношении историко-культурный процесс на Кавказе мало чем отличался от процесса, протекавшего в I тыс. до н. э. в ложных районах Евразии. Здесь также полностью заканчивался процесс приручения и наиболее рационального использования всех полезных животных и в первую очередь коня; завершается выращивание основных видов культурных растений (ячменя, пшеницы, проса, винограда, плодовых деревьев), полностью стабилизируется хозяйственная оседлость земледельческо-скотоводческих племён; наконец, происходит производственное освоение нового металла — железа, определившее собой весь дальнейший процесс развития древнего населения нашей страны и создания им своей культуры.

В прямом соответствии со сдвигами в хозяйстве происходят изменения и в общественной жизни. Повсюду завершается консолидация крупных племенных групп и образование союзов племён. Расширяются и оживляются межплеменные и более широкие связи, часто проявлявшиеся в бранных делах. Это был один из активнейших периодов в истории распадающихся патриархальных отношений у племён Северного и Западного Кавказа, та общественная ступень, которая именуется «военной демократией». Несколько позднее этот процесс завершился созданием в западной Грузии классового общества и образованием Колхидского царства, а на Северном Кавказе — Синдского государства (с V в. до н. э.).

Именно эта чрезвычайно бурная эпоха I тыс. до н. э., изобиловавшая бранными делами и героическими подвигами горских сынов Северного и Западного Кавказа — носителей кобанской, прикубанской и колхидской культур, этнически родственных между собой, и ознаменовалась созданием эпической песни и оформлением самых существенных основ знаменитого нартского эпоса кавказских народов. Поэтому основное ядро эпических сказаний народов Кавказа так отчётливо и отражает сущность раннежелезного века, периода разложения патриархального строя и зарождения классового общества.

Нартский эпос — памятник доклассового общества, отразивший в процессе своего длительного бытования особенно последний — заключительный этап первобытно-общинного строя. Оседлые поселения, постоянные укрепления, сооружение крепостей, множество оружия, о котором говорится в нартском эпосе, свидетельствуют об огромном значении войн в жизни населения, находившегося на грани перехода от родового строя к «военной демократии», основанной на частной семейной собственности. Это было общество, где интенсивно протекал процесс выделения отдельных богатых семей из рода и образования племенной знати. Военно-демократический строй составляет едва ли не наиболее яркий фон нартских сказаний. Вероятно, именно в эту «героическую» эпоху завершается в основном оформление нартского эпоса как единого фольклорного памятника. Однако нарты, очевидно, ещё не представляли собой выделившегося из общества «военно-дружинного слоя». Нарты всегда, по крайней мере в абхазских сказаниях, выступают ещё как единый род, единое племя или народ. Термин «нарты» вряд ли означает специально «воинов или героев, решительно отличающихся от мирных пастухов», а служит, возможно, обозначением какой-то родоплеменной группы или объединения. Нартское общество в основном сохраняет своё социально-экономическое и идеологическое единство. Но это — единство периода разложения первобытно-общинного строя.

Нартский эпос возник и развивался в таких районах Северного и Западного Кавказа, на территории которых на рубеже бронзового и железного веков бытовали морфологически близкие между собой так называемые археологические культуры: кобанская, прикубанская и колхидская. Они возникли и развивались также на базе более древних родственных культур эпохи бронзы. Ныне же на этой территории проживают чеченцы, ингуши, кабардинцы, черкесы, адыгейцы, абазины и абхазы, то есть народы, принадлежащие к особой, так называемой кавказской языковой семье, отличной от всех языковых систем мира. Наличие у них, в особенности у осетин, развитых циклов нартского эпоса служит одним из доказательств их сугубо местного, а не пришлого происхождения. Только на протяжении столетий они сменили свой язык: одни племена, как осетины — на иранский, другие — балкарцы и карачаевцы — на тюркский языки.