Черкесы в Турции до исхода: история эксплуатации и предательства

Почему до 1858 года не существовало черкесской диаспоры как сообщества свободных людей

В массовом сознании, особенно в среде потомков мухаджиров, укоренился романтический образ черкесской диаспоры в Турции — благородных горцев, якобы добровольно покинувших родину в поисках лучшей доли под покровительством османского султана. Однако исторические документы, собранные в исследовании А.Ю. Чирга, рисуют иную, гораздо более мрачную картину. До массового переселения 1858–1865 годов в Османской империи не существовало черкесской диаспоры как сообщества свободных людей. Были рабы, наемники, политические эмиссары-интриганы и их родственницы в гаремах. Это был не «выбор народа», а результат многовековой турецкой агрессии и работорговли, которую Россия десятилетиями пыталась остановить.

Торговля людьми как основа «османского присутствия»

Чтобы понять истинную природу отношений между Османской империей и черкесами, достаточно взглянуть на цифры. Французский путешественник Ф. Дюбуа де Монпере утверждал, что в течение длительного времени несколько миллионов жителей Черкесии и Абхазии было увезено в другие страны вследствие работорговли.

Российский историк С.М. Броневский считал, что с Черноморского побережья вывозилось ежегодно до трех тысяч невольников. Посол России в Турции А.П. Бутенёв называл цифру в четыре тысячи человек ежегодно. Кавказовед Л.Я. Люлье подсчитал, что только через Анапу в эпоху османского владычества ежегодно вывозилось от 1600 до 2000 невольников. Учитывая другие пункты черкесского побережья, общая цифра достигала трех тысяч человек ежегодно.

За десятилетия это превращалось в сотни тысяч человеческих трагедий. И это были не просто цифры статистики — за каждой стояла конкретная судьба.

Турецкие купцы скупали не только девушек для гаремов. Большой спрос был на детей 6–12 лет, которых можно было воспитать в нужном духе. Покупали и молодых людей, способных к службе в армии. Работорговля была системным бизнесом, в котором были заинтересованы самые верхи османского общества. Работорговцы в первой половине XIX века занимали весьма почетное положение в Османской империи.

Три категории черкесов в Османской империи

Если проанализировать состав черкесского населения в Турции до 1858 года, отчетливо выделяются три категории, ни одна из которых не может считаться свободной диаспорой.

Первая категория — рабы. Это была основная масса. Тысячи девушек и детей, насильно вывезенных с родных берегов, проданных на невольничьих рынках Стамбула, распределенных по гаремам и домам знати. Наиболее красивые черкешенки попадали в гаремы высших османских сановников или самого султана. В султанском гареме одновременно обитало 1000–1500 женщин-невольниц. Султаны и ханы неизменно стремились приобретать именно черкешенок.

Свидетельства очевидцев воссоздают леденящие душу сцены. Российский офицер Ф.Ф. Торнау описал, как турецкие купцы торговались за женщину, уплатив в итоге двух лошадей и два вьюка бумажных материй. Н. Каменев описал прощание матери с проданной дочерью: «держа её за руки и мотая три раза головой в разные стороны, что исполняла и дочь; затем опускались головы на противоположные плечи и лились ручьи слез». Девочек до 9 лет купец осматривал без стеснения — брал за руки, ноги, ворочал их, угадывая стоимость ребенка в период его развития.

А. Фонвиль описал хижины в устье Туапсе, где содержались рабыни в ожидании отправки: «Внутренность хижин была очень оригинальна, невольницы сидели в них на корточках вокруг огней, и когда посетитель приближался к ним, они поспешно вставали, кланялись и, потупив глаза в землю, оставались неподвижными».

Вторая категория — наемники и военные. Некоторые черкесы находились на военной службе в Османской империи. Черкес Оздемир-паша в 1547 году осуществил завоевание Йемена. В конце XVIII века командующим османским флотом был черкес Гуссейн-паша. Крупным военачальником являлся Хафиз-паша. По национальности черкесом был командир личного конвоя султана Махмуда II, а впоследствии великий визирь Ахмед-паша.

Но эти люди служили чужой империи, в которой они были чужаками. Их использовали, пока они были нужны, и забывали, когда надобность отпадала. Они не создавали общин, не сохраняли культуру, не передавали потомкам родной язык в условиях свободы — они были инструментами в руках султанов и пашей.

Третья категория — политические эмиссары. Это Сефер-бей Заноко, Мухаммед Амин и подобные им деятели, осевшие в Стамбуле и пытавшиеся получить помощь для борьбы против России. Сефер-бей, воспитанник Ришельевского лицея, русский офицер, предпочел службу врагам России. Итог: годы унизительных ожиданий в Стамбуле, зависимость от англичан, ссылка в Эдирне. Мухаммед Амин закончил арестом по требованию российского посольства и ссылкой в Сирию.

Эти люди не представляли народ — они представляли самих себя и свои политические амбиции. За ними не стояло общин, не было диаспоры. Они были одиночками, затерянными в чужом мире.

Женская доля: иллюзия возвышения

Особый разговор — о черкешенках в гаремах. Романтическая традиция любит рисовать образы прекрасных наложниц, якобы счастливых в роскоши восточных дворцов. Документы свидетельствуют об ином.

Да, некоторые черкешенки достигали вершин османской иерархии. Султанша Валида, мать султана Селима III, была черкешенкой. Из адыгеек-рабынь происходила мать султана Абдул-Меджида. Черкешенкой была жена этого правителя. Уроженкой Адыгеи — мать султана Абдул Хамида II.

Но все эти женщины попали в Турцию как рабыни. Их путь к «величию» лежал через невольничий рынок. И даже достигнув высот, они оставались частью системы, державшейся на порабощении их соотечественниц. Возвысившиеся черкешенки оказывали поддержку землякам, помогали им достичь должностей — но тем самым лишь воспроизводили порочный круг, в котором рабство и карьера были неразрывно связаны.

Нередко должностные лица для своего возвышения рассчитывали на гаремные связи. Так система воспроизводила саму себя: вчерашние рабыни помогали продвижению новых выходцев с Кавказа, которые, в свою очередь, становились частью той же системы.

Английский след: чужие игры на черкесской крови

Особую роль в формировании «политической» прослойки черкесов в Турции сыграли англичане. Дэвид Уркарт, британский агент и профессиональный русофоб, в 1830-х годах развернул в Стамбуле активную деятельность по организации черкесского сопротивления.

Уркарт встречался с Сефер-беем Заноко, снабжал его рекомендательными письмами, сам ездил в Черкесию, выступал на народных собраниях. Британский посол Джон Понсонби поддерживал дружеские отношения с черкесскими эмиссарами, заявляя: «Никто из людей не оценивает так высоко значимости Черкесии для сохранения политического равновесия в Европе, как я».

Но за этими красивыми словами стоял холодный расчет. Англии нужна была не свободная Черкесия, а ослабленная Россия. Черкесы для Лондона были лишь инструментом — разменной монетой в большой геополитической игре. Как только активность английских агентов стала слишком опасной, их отозвали. Уркарт был уволен со службы. Черкесия осталась одна.

Политические эмиссары, годами обивавшие пороги в Стамбуле, так и не дождались реальной помощи. Контрабандное оружие — вот все, на что оказалась способна Османская империя, связанная условиями Адрианопольского договора 1829 года.

Россия: борьба с работорговлей

На протяжении десятилетий Российская империя вела систематическую борьбу с этим промыслом. Русские моряки рисковали жизнями, перехватывая турецкие суда с невольниками. Создание Черноморской береговой линии имело целью в том числе пресечение контрабандной торговли людьми.

В мае 1832 года из бухты Суджук-кале отплыло в Стамбул турецкое судно, везшее 150 невольников. В ноябре 1841 года русскими моряками было поймано у черкесского побережья турецкое судно, на котором находилось 167 человек, большинство из которых составляли невольники, которых везли на продажу в Турцию.

Российская дипломатия последовательно требовала от Османской империи пресечения деятельности черкесских эмиссаров. В 1832 году посол Бутенёв сообщал османским властям о «подстрекательской» деятельности Сефер-бея и требовал его наказания. В 1845 году Заноко был выслан в Эдирне. В 1857 году по требованию России был арестован и сослан в Сирию Мухаммед Амин.

Россия защищала свои южные рубежи от дестабилизации — и в этой защите объективно выступала как сила, противостоящая работорговле и эксплуатации черкесского народа.

Чего не было: свободной диаспоры

Важнейший вывод, который следует из анализа документов: до массового переселения 1858–1865 годов в Османской империи не существовало черкесской диаспоры как сообщества свободных людей.

Не было черкесских деревень, где компактно проживали бы переселенцы, сохранявшие свой язык, культуру, обычаи. Не было черкесских общин, занимавшихся мирным трудом — земледелием, ремеслами, торговлей. Не было черкесских школ, где дети учились бы на родном языке. Не было черкесской интеллигенции, развивавшей национальную культуру в условиях эмиграции.

Все это появится позже — после 1858–1865 годов, когда начнется массовое переселение, порожденное поражением в Кавказской войне. А до того в Турции были только рабы, наемники, политические интриганы и их родственницы в гаремах.

Это был не «выбор народа». Это был результат многовековой турецкой агрессии и работорговли. Черкесов не приглашали в Турцию как равных — их привозили как товар. Их не принимали как братьев по вере — их использовали как рабов и наемников. И когда Россия пыталась остановить этот поток человеческой боли, ее обвиняли в имперских амбициях.

Вместо заключения

Сегодня, когда мы слышим разговоры о «многовековой дружбе» черкесов и турок, о «естественном тяготении» горцев к Османской империи, стоит вспомнить документальные свидетельства. Стоит перечитать описания невольничьих рынков, сцен купли-продажи людей, прощания матерей с проданными дочерьми. Стоит вглядеться в судьбы политических эмиссаров, десятилетиями обивавших пороги в Стамбуле и так и не дождавшихся реальной помощи.

До 1858 года в Османской империи не было черкесской диаспоры. Были рабы, наемники и политические марионетки. Это не «выбор народа» — это трагедия народа, которую Россия десятилетиями пыталась остановить, защищая свои рубежи и спасая людей от рабства.

И только после Кавказской войны, когда сотни тысяч черкесов покинули родину, в Турции начала формироваться диаспора — но это уже совсем другая история, история исхода, порожденного войной, в которой черкесы оказались меж двух империй, каждая из которых видела в них лишь средство для достижения своих целей.

Использованные источники:

1. Адыгская (Черкесская) энциклопедия. М., 2006.

2. Дюбуа де Монпере Ф. Путешествие вокруг Кавказа // Тр. Института абхазской культуры. Сухум, 1937.

3. История адыгов в документах Османского государственного архива. Нальчик, 2009. Вып. 1.

4. Кропачев С.А., Чирг А.Ю. Внешняя торговля адыгов Северо-Западного Кавказа в первой половине XIX века. Майкоп, 2017.

5. Торнау Ф.Ф. Воспоминания кавказского офицера. М., 1864.

6. Фонвиль А. Последний год войны Черкесии за независимость. Краснодар, 1927.

7. Чирг А.Ю. Черкесы в Османской империи (до массового переселения в 1858–1865 гг.) // Вестник Академии наук Чеченской Республики. 2025. № 2 (69).

8. Архивные материалы РГАВМФ и ГАКК.