Способы разрешения конфликтов в традиционном черкесском (адыгском) обществе
Если во взаимоотношениях между собой черкесские владения и субэтносы, как правило, ограничивались взаимным принесением присяги, то в случае заключения мирного соглашения с другими, ранее недружественными народностями, черкесские князья нередко требовали в качестве гарантий соблюдения договора аманатов (заложников). Слово аманат имеет в черкесском языке много значений. Это не только «заложник», но и «то, что оставляется, передается для присмотра и хранения». Поручая дорогого гостя попечению хозяина, последнему могут сказать: «Это твой аманат», имея в виду, что он должен проявить особенно бережное и предупредительное отношение к своему гостю. В качестве аманатов, как правило, выступали юные отпрыски наиболее влиятельных фамилий, которые силой своего авторитета и личного примера могли поддержать выполнение условий заключенного договора. Так, в начале 1806 года российская военная администрация прилагала все усилия для того, чтобы привлечь кабардинцев к участию в походе на Чечню. Чеченцы принимали к себе беглых кабардинских холопов и узденей, провинившихся перед кабардинским обществом, и совместно с ними совершали мелкие набеги в пределы Кабарды. Кабардинцы собрали конное войско и двинулись на Сунжу, к чеченским границам, но позже отказались воевать с чеченцами, сославшись на свое с ними единоверие. Однако истинная причина отказа кабардинцев воевать с чеченцами была в том, что, как писал в донесении начальству генерал Дельпоцо, «они (т.е. кабардинцы. — З.К.) на первый день моего прибытия с ними на Сунжу уже имели с чеченцами, приехавшими нарочно к ним для переговоров, условие, которые обещались им во всех их претензиях сделать удовлетворение и по последствии также оказалось, как узнал я, что к ним и аманаты из некоторых чеченских деревень доставлены, которых они с собою в Кабарду повезли и я оных на дороге сам личновидел».
Институт аманатов не только предоставлял гарантии соблюдения заключенных договоров. К аманатам относились с подчеркнутым уважением, старались внушить им искреннее расположение и превратить их в будущем в агентов своего влияния в среде соседнего народа. Особое место среди социальных институтов и процедур, имевших в традиционном черкесском обществе миротворческий характер, занимает обычай аталычества, заключавшийся в том, что дети потомственных аристократов да и служилого дворянства воспитывались до совершеннолетия в семьях специально выбранных лиц — аталыков. «Не видано в Черкесии примера, — писал Хан-Гирей, — чтобы дети человека значительного воспитывались в родительском доме, под надзором родителей, напротив того, по рождении младенца немедленно отдают его на воспитание в чужие руки, т.е. в руки человека избранного в дядьки. Князья издавна для увеличения своей силы искали все возможные средства, чтобы привязать к себе дворян, а эти для всегдашней защиты и воспомоществования себе во всех случаях желали более сблизиться с князьями. Для такого обоюдного сближения нашли вернейшим средством воспитание детей, которое, связывая два семейства, в некотором смысле, кровным родством, приносило обоюдные выгоды».
Аталычество выступало, в первую очередь, как способ воспитания и как средство, способствующее поддержанию сюзеренно-вассальных отношений. Но кроме этого, по замечанию видного знатока кавказской истории Н. Дубровина, «обычай аталычества много способствовал примирению и сближению между собою разноплеменных горских
семейств. При таком способе воспитания дети приучались говорить на чужих наречиях, что при существовании разноязычия для них бывало весьма полезно впоследствии».
Алатычество зачастую использовалось как важнейший институт в урегулировании конфликтов, связанных с кровомщением. Развитая общественная система предполагала очень высокую плату за кровь. Ее размер зависел от социального статуса убитого. Но «помимо этого, чтобы окончательно примирить два семейства, нужно [было], чтобы в семье убийцы воспитали ребенка из семьи убиенного». По сведениям автора первой писаной «Истории адыхейского народа» Ш.Б. Ногмова, «виновный мог: прекратить родовое кровомщение, украв сам или при содействии другого лица из семьи обиженного дитя мужского пола, воспитав его со всем рачением, как сына, и потом, наградив его лошадью, оружием и одеждой, доставить с большой церемонией обратно. В таком случае мальчика называли тлечежипкан, т.е. «за кровь воспитанный». «Воспитание за кровь», как одна из форм аталычества, нередко позволяло примириться не только фамилиям кровников, но и враждующим черкесским субэтносам.
Исторические предания адыгов, относящиеся к началу XVIII века, повествуют о том, как возмутившиеся против притязаний бжедугских и темиргоевских князей абадзехи, последовательные противники феодального строя, устроили засаду в лесу и уничтожили
кабардинское войско, спешившее на помощь пригласившим его бжедугам и темиргоевцам. Несколько позднее, в 1747 году кабардинцы, характеризуя свои взаимоотношения с абадзехами, сообщали в одном из посланий российскому правительству: «И живут де в крепких гористых местах и с нами де оныя абазыхеи бывали в войне. А ныне де с нами в дружбе и у них де ныне на руках владельцов Муки Алия Исламова и Джанбулатова дети».
Отдавая абадзехам на воспитание наследников двух своих наиболее влиятельных князей, кабардинцы пытались не только восстановить среди многочисленных и сильных соседей свой авторитет, значительно пошатнувшийся после неудачной попытки вмешаться на стороне бжедугов и темиргоевцев в традиционное противоборство между княжескими владениями и вольными горными общинами Закубанской Черкесии, но укрепить взаимную связь между кабардинцами и абадзехами. Представители высшей кабардинской знати становились, таким образом, членами абадзехского вольного общества. И подобные узы были намного надежней и прочней, нежели любой формальный договор о союзе и взаимопомощи.
Заурбек Кожев
кандидат исторических наук
Кабардино-Балкарский государственный университет.
