Историография военно-политического союза России и Кабарды: Критика советских подходов

Одним из наиболее сложных и идеологизированных сюжетов в кавказоведении является история взаимоотношений России и Кабарды. В советский период она была прочно вписана в прокрустово ложе концепции «добровольного присоединения», где кабардинские князья представали в роли оловянных солдатиков, бескорыстно служащих интересам русского царя. Книга Самира Хотко «Цивилизация Кабарды» предлагает принципиально иной взгляд, подвергая критике устоявшиеся штампы и предлагая более сложную, объёмную и исторически адекватную картину русско-кабардинских отношений.

Советский нарратив: Героика без амбиций

В советской историографии тема адыго-русских связей неизменно подавалась в русле пропагандистских клише о «добровольном присоединении» и «вековой дружбе». Хотко прямо заявляет, что под пером советских историков черкесские князья предстают «людьми без амбиций, желаний и страстей». Они «словно оловянные солдатики гибнут за интересы царя и не имеют собственных» .

Особенно часто и подробно писали именно о тех Черкасских, которые не претендовали на царский трон, не переходили на сторону Польши. Все прочие удостоены лишь кратких, скупых обзоров. Автор подчёркивает, что этнопсихологический облик черкесской диаспоры в России едва отличим от того, каковым обладали черкесы в Турции и Египте: «Они приезжали в российскую столицу ради достижения верховной власти, славы, богатства, но далеко не ради верной службы Рюриковичам или Романовым».

Одним из главных объектов критики становится шаблонное представление о «добровольном вхождении» Кабарды в состав России в 1557 году. Хотко, вслед за другими исследователями, показывает, что это была инициатива не «всех кабардинцев», а конкретной княжеской семьи, а точнее — одного князя Темрюка Идарова, который использовал Москву для борьбы со своими внутренними противниками в Кабарде. Речь шла не о вхождении, а о военно-политическом союзе, который был выгоден обеим сторонам, но который не отменял суверенитета Кабарды.

Пересмотр статуса «шерти» и «вассалитета»

Хотко обращает внимание на фундаментальное несоответствие между российской и адыгской трактовкой понятия вассалитета. В российской канцелярской традиции, унаследовавшей византийские и монгольские модели, вассал — это «холоп», «раб» государя. В адыгской политической культуре — это свободный союзник, связанный договорными обязательствами.

Автор цитирует исследования К. Ф. Дзамихова, который отмечает, что шертные соглашения кабардинских владетелей с российскими государями «имеют общие внешние документально-юридические признаки в происхождении как результат сделки контрагентов, в содержании — как определение взаимных условий». Это были договоры, а не акты подчинения. «Признание кабардинцев «холопами» русского царя и их служба Русскому государству не означали включения Кабарды в государственные границы и не привели к назначению в Кабарду русской администрации», — подчёркивает Е. Н. Кушева, чьи выводы Хотко разделяет.

Симмахия: Альтернативная модель

В противовес концепции «присоединения», Хотко предлагает рассматривать русско-кабардинский союз как «симмахию» (от греч. symmachia — военный союз). Эта модель, предложенная Б. Х. Бгажноковым, предполагает, что «в случае надобности и по мере возможности каждая из сторон обязывалась оказывать друг другу военную помощь в борьбе с внешними врагами».

Однако Хотко подчёркивает, что и эта модель была далека от идеала. Во-первых, союз был асимметричным: Москва имела значительно больше ресурсов и влияния. Во-вторых, этот союз с кабардинской стороны изначально был неполным, поскольку его заключила лишь одна княжеская ветвь (Идаровичи), в то время как другие (Кайтукины) ориентировались на Крым. Таким образом, острие симмахии было направлено не только против внешних врагов, но и против внутренних противников Темрюка.

Борьба кланов как ключевой фактор

Одно из самых важных наблюдений Хотко — систематическое использование Москвой внутренних распрей в Кабарде для укрепления своего влияния. В течение всего XVII века русские власти неизменно поддерживали одну и ту же ветвь Иналидов — Идаровичей (потомков Темрюка), видя в них своих главных вассалов. Это привело к тому, что «загнанная в колею, русская власть на Кавказе была обречена на негативное её восприятие со стороны большинства князей Кабарды». Не поддержать Идаровичей означало потерю политических позиций, а системная поддержка только одного клана привела к резкому сужению поля для политического маневрирования.

Хотко детально описывает, как внутренние кабардинские усобицы (борьба Кайтукиных против Идаровичей, истребление Шогенуковых, раздел на баксанскую и кашкатавскую партии) были напрямую связаны с русским фактором. Русские войска неоднократно вторгались в Кабарду для поддержки «своих» князей, что делало их объектом ненависти для других ветвей.

Сложность и противоречивость отношений

Хотко показывает, что русско-кабардинские отношения никогда не были однозначными. В разное время они проходили через фазы:

• Сближения (1550-е — начало 1560-х, 1588–1610-е, 1730–1763).

• Охлаждения и разрыва (конец 1560-х — 1570-е, вторая половина XVII века, петровская эпоха).

• Открытого конфликта (с 1763 года, основания Моздока).

При этом кабардинские князья активно использовали «многостороннюю дипломатию», балансируя между Москвой, Крымом, Персией и Турцией. Они могли одновременно присягать нескольким сюзеренам, что делало их «вассалитет» крайне условным. В 1640 году князья Казыевой Кабарды прямо заявляли царю: «А только вы, государь, учнете их жаловать лутче нас, и мы будем в холопстве мусульманскому государю». Это был не бунт, а констатация факта: в их понимании вассалитет был договором, который можно было и пересмотреть.

Итоги критики

Критика советских подходов к истории русско-кабардинского союза, предпринятая Хотко, позволяет сделать несколько важных выводов:

1. «Добровольное присоединение» — это миф. Кабарда никогда не была включена в состав России на тех же основаниях, что Казанское или Астраханское ханства. Её делами ведало внешнеполитическое ведомство (Посольский приказ), она не платила налогов, на её территории не действовало русское законодательство.

2. Отношения носили характер асимметричного военно-политического союза. Этот союз был выгоден обеим сторонам, но его условия постоянно пересматривались.

3. Внутренние кабардинские конфликты были неотъемлемой частью этого союза. Москва использовала раздробленность Кабарды для укрепления своего влияния, что делало её то союзником, то противником для разных групп кабардинской знати.

4. Кабарда сохраняла субъектность. Кабардинские князья были не пассивными объектами, а активными игроками, которые использовали союз с Россией для достижения собственных целей и могли переориентироваться на других покровителей.

Таким образом, историография военно-политического союза России и Кабарды, пересмотренная Хотко, представляет собой пример того, как освобождение от идеологических штампов позволяет увидеть сложную, многогранную и в полной мере трагическую историю народа, который столетиями балансировал между великими державами, пытаясь сохранить свою свободу.