Тип поселения и жилище убыхов: Как жили «рыцари гор»

Убыхы, этот легендарный народ черноморского побережья Кавказа, известны нам прежде всего как воины — «львы в драке», «рыцари гор». Однако повседневная жизнь этого народа, его дома и поселения остаются в тени воинской славы. Между тем, именно в устройстве жилищ и характере расселения ярко отразились социальные отношения и образ жизни убыхов. Как и где жили эти люди — в этой статье.

Характер расселения: необычная картина

Убыхские поселения представляли собой совершенно своеобразную картину, сильно отличавшуюся от привычных европейскому глазу деревень. Селений в нашем смысле слова не существовало. По долинам рек были разбросаны там и сям отдельные дворы с прилегающими к ним садами и нивами. Характерно, что убыхское слово «селение» (кузи) сохраняло значение и «двора».

Ещё в начале XIX века исследователь Ю. Клапрот замечал, что «убыхи не живут в деревнях, но рассеяны по лесу по 3–4 дома». А французский свидетель А. Фонвилль, лично побывавший в Убыхии в 1863–1864 годах, писал:

«Мы не встречали в этой стране не только города, но даже ни селения, ни деревушки; оказалось, что ничего подобного и не было там; аулы же разбросаны по горам, на различных расстояниях один от другого. Все аулы, расположенные в одной долине, составляли общины и обозначались названиями долины».

Такая разбросанность была характерна не только для убыхов, но и для всего побережья. Она объяснялась как природными условиями (горный рельеф, обилие лесов), так и социальными причинами — стремлением каждой семьи к хозяйственной самостоятельности.

От родового поселка к сельской общине

Одно из описаний того же А. Фонвилля, относящееся к селению убыхского предводителя Исмаил-бея Дзепша, даёт нам представление о переходном типе поселения — от родовой общины к территориальной:

«Как и все черкесские (убыхские) аулы, (аул Исмаил-бея) состоял из дюжины низеньких домов, расположенных без всякой симметрии внутри ограды, запертой непроницаемыми заборами. Несколько толстых палисадников разделяли эту ограду на отделения, разделенные между собою таким образом, что для того, чтобы пройти из одного отделения в другое, нужно было эскаладировать эти особого рода баррикады. В каждом ауле непосредственно у ворот ограды находилась гостиница (кунацкая)».

Если внутренние перегородки между дворами этого селения говорят о какой-то степени раздельности имущества, то общая ограда и, особенно, общая кунацкая позволяют предположить наличие в данном случае родового поселка. Родственники, таким образом, жили вместе, но уже вели раздельное хозяйство.

Это наблюдение подтверждается и другими данными. Убыхский патриархальный род в XIX веке был организацией родственников, живущих по Убыхии рассеянными семьями (по всей видимости, большими семьями), ведшими самостоятельное хозяйство. Единого родового хозяйства уже не существовало. Как сообщал Дж. Белль о крупнейшем убыхском роде Берзеков, он «состоит из 400 благородных семейств, и каждое семейство имеет от 5 до 20 рабских семейств».

Таким образом, к XIX веку не род, а сельская община стала господствующей социальной организацией убыхов. Сравнительная пестрота населения Убыхии, которую обычно подчёркивали знакомившиеся с нею авторы, была лишь одним из внешних проявлений преобладания территориальных связей над кровными.

Ограды и укрепления дворов

Дворы убыхов огораживались частоколом, а иногда его заменял толстый вал из веток и палок. Такое ограждение частоколом было широко распространено по всему побережью — в Шапсугии и Абхазии, и убыхи не были здесь исключением.

В описании А. Фонвилля мы видим, что ограда селения Исмаил-бея была «заперта непроницаемыми заборами», а внутреннее пространство делилось палисадниками на отдельные отсеки. Это создавало дополнительную защиту и позволяло каждой семье иметь определённую степень изоляции.

Назначение таких оград было не только хозяйственным, но и оборонительным. В условиях постоянных военных конфликтов и межплеменных столкновений защита жилища была важнейшей задачей.

Убыхские жилища

Строительные материалы и конструкция

Об убыхских жилищах сохранились очень скудные данные, но и они позволяют составить достаточно ясную картину. Источник сообщает:

«Они были построены из хвороста и смазаны глиною; лишь некоторые зажиточные крестьяне и князья строили себе дома из досок, и то всегда в один этаж. Дом состоял из двух отделений: в одном жило семейство, скученное в одной комнате, в другом… привязывалась любимая лошадь».

Последнее замечание о лошади в доме следует, вероятно, приписать вымыслу или преувеличению — лошади, скорее всего, находились в отдельных хозяйственных постройках.

Более детальное описание кунацкой в селении Исмаил-бея Дзепша оставил А. Фонвилль: «Земляной пол, стены из глины, крыша, покрытая дырявыми планками, сквозь которые можно было считать звезды на небе».

И.О. Орехов, побывавший в Убыхии уже после выселения убыхов, кратко описывает одну из построек на Убых-пыхоа (Убыхской поляне), случайно уцелевшую от пожара 1864 года:

*«Состоявшей из 2-х комнат: одной просторной, с лавками у стен и с очагом, бывшей, вероятно, кунацкой, или гостиной какого-нибудь узденя (куашха); другой поменьше, с тахтою и привешенными к потолку полками, имевшей, кажется, назначение спальни. В кунацкой, под лавками, стояло несколько совсем новых, крашеных сундуков, окованных железом и обитых медными гвоздиками... Кровля нашей и большинства прочих саклей была тесовая, низко спущенная к земле, так что оставляла снаружи проход, закрытый от дождя. Вместо окон были четырехугольные отверстия, закрывавшиеся ставнями. Стены сакли плетеные, смазанные глиною»*.

Этот же автор упоминает о папоротнике как о главном материале для крыш в каком-то селении в верховьях реки Мацесты.

Жилища знати

Дома племенной знати отличались от домов рядовых общинников размерами и богатством внутреннего убранства. Особенно яркое описание оставил П. Невский, побывавший в Убыхии непосредственно после эмиграции населения в Турцию. Он описывает дом Хаджи-Бабуко Берзека в селении его же имени:

«В ряду хижин <…> возвышается новый, двухэтажный деревянный дом с тесовою крышею <…> в верхнем этаже <…> находились комнаты князя (так он именует Хаджи-Бабуко), оклеенные дешёвыми разноцветными обоями; в спальной стояла железная широкая кровать, с балдахином, увенчанным короной. Комнаты освещались окнами, в которые вставлены были рамы со стёклами. Вокруг верхнего этажа устроена галерея; в нижнем — конюшня и кладовая».

Это описание показывает, что социальное расслоение убыхского общества проявлялось не только в правовом положении, но и в материальной культуре, в том числе в архитектуре жилищ.

Хозяйственные постройки

О хозяйственных постройках убыхов известно ещё меньше. И.О. Орехов лишь мимоходом указывает, что убыхи «хлебные амбары утверждали обыкновенно на столбах негной». В другом месте он упоминает «овечий загон, выстроенный из тесу и тесом крытый».

Этим исчерпываются все сведения о подсобных постройках убыхов. Остаётся только предполагать, что набор хозяйственных сооружений был примерно таким же, как у соседних народов: амбары для хранения зерна и фруктов, загоны для скота, навесы для сена, мастерские для ремёсел.

Сравнение с соседями

Все приведённые данные о типах поселений, дворах, жилищах и хозяйственных постройках не позволяют сделать вывод о наличии у убыхов чего-то специфического, отличного от соответствующих видов материальной культуры черкесов и абхазов.

Разбросанность дворов была характерна для всего побережья. Ограждение частоколом до сих пор распространено в Шапсугии и Абхазии. Турлучные дома с тесовой или дранковой крышей, с глиняным полом, навесом перед домом, очагом — всё это также является типичным для Шапсугии и Абхазии. Там же встречаются как одноэтажные, так и двухэтажные дома. Полную тождественность с абхазскими и черкесскими представляют и упомянутые амбары и загоны.

Таким образом, убыхи в области материальной культуры не отличались от своих соседей. Их своеобразие проявлялось в другом — в языке и в особом, «убыхском» духе, который отмечали все современники.

Социальный смысл жилища

Важно отметить, что тип поселения и характер жилища убыхов были тесно связаны с их общественным устройством. Переход от родовых поселков к территориальной общине, от больших семей к малым, появление внутренних перегородок внутри общей родовой ограды — все эти процессы отражали те социальные изменения, которые происходили в убыхском обществе в XIX веке.

Убыхская знать (куашха) жила в более просторных и богато убранных домах, что подчёркивало её высокое положение. Рядовые общинники (вагышы) довольствовались скромными одно- или двухкомнатными жилищами. И те, и другие, однако, сохраняли традиционные черты горского жилища: плетёные стены, земляной пол, открытый очаг, отсутствие окон в современном понимании.

Сама разбросанность убыхских поселений, отсутствие крупных деревень, возможно, отражала стремление к самостоятельности и независимости, которые так ценились в этом народе. Каждая семья жила на своей земле, возле своих садов и полей, не сливаясь с соседями в единое поселение.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), архивных документах XIX века, записках современников (А. Фонвилль, И.О. Орехов, П. Невский, Дж. Белль, Ю. Клапрот) и других источниках.*

Убыхы, этот легендарный народ черноморского побережья Кавказа, известны нам прежде всего как воины — «львы в драке», «рыцари гор». Однако повседневная жизнь этого народа, его дома и поселения остаются в тени воинской славы. Между тем, именно в устройстве жилищ и характере расселения ярко отразились социальные отношения и образ жизни убыхов. Как и где жили эти люди — в этой статье.

Характер расселения: необычная картина

Убыхские поселения представляли собой совершенно своеобразную картину, сильно отличавшуюся от привычных европейскому глазу деревень. Селений в нашем смысле слова не существовало. По долинам рек были разбросаны там и сям отдельные дворы с прилегающими к ним садами и нивами. Характерно, что убыхское слово «селение» (кузи) сохраняло значение и «двора».

Ещё в начале XIX века исследователь Ю. Клапрот замечал, что «убыхи не живут в деревнях, но рассеяны по лесу по 3–4 дома». А французский свидетель А. Фонвилль, лично побывавший в Убыхии в 1863–1864 годах, писал:

«Мы не встречали в этой стране не только города, но даже ни селения, ни деревушки; оказалось, что ничего подобного и не было там; аулы же разбросаны по горам, на различных расстояниях один от другого. Все аулы, расположенные в одной долине, составляли общины и обозначались названиями долины».

Такая разбросанность была характерна не только для убыхов, но и для всего побережья. Она объяснялась как природными условиями (горный рельеф, обилие лесов), так и социальными причинами — стремлением каждой семьи к хозяйственной самостоятельности.

От родового поселка к сельской общине

Одно из описаний того же А. Фонвилля, относящееся к селению убыхского предводителя Исмаил-бея Дзепша, даёт нам представление о переходном типе поселения — от родовой общины к территориальной:

«Как и все черкесские (убыхские) аулы, (аул Исмаил-бея) состоял из дюжины низеньких домов, расположенных без всякой симметрии внутри ограды, запертой непроницаемыми заборами. Несколько толстых палисадников разделяли эту ограду на отделения, разделенные между собою таким образом, что для того, чтобы пройти из одного отделения в другое, нужно было эскаладировать эти особого рода баррикады. В каждом ауле непосредственно у ворот ограды находилась гостиница (кунацкая)».

Если внутренние перегородки между дворами этого селения говорят о какой-то степени раздельности имущества, то общая ограда и, особенно, общая кунацкая позволяют предположить наличие в данном случае родового поселка. Родственники, таким образом, жили вместе, но уже вели раздельное хозяйство.

Это наблюдение подтверждается и другими данными. Убыхский патриархальный род в XIX веке был организацией родственников, живущих по Убыхии рассеянными семьями (по всей видимости, большими семьями), ведшими самостоятельное хозяйство. Единого родового хозяйства уже не существовало. Как сообщал Дж. Белль о крупнейшем убыхском роде Берзеков, он «состоит из 400 благородных семейств, и каждое семейство имеет от 5 до 20 рабских семейств».

Таким образом, к XIX веку не род, а сельская община стала господствующей социальной организацией убыхов. Сравнительная пестрота населения Убыхии, которую обычно подчёркивали знакомившиеся с нею авторы, была лишь одним из внешних проявлений преобладания территориальных связей над кровными.

Ограды и укрепления дворов

Дворы убыхов огораживались частоколом, а иногда его заменял толстый вал из веток и палок. Такое ограждение частоколом было широко распространено по всему побережью — в Шапсугии и Абхазии, и убыхи не были здесь исключением.

В описании А. Фонвилля мы видим, что ограда селения Исмаил-бея была «заперта непроницаемыми заборами», а внутреннее пространство делилось палисадниками на отдельные отсеки. Это создавало дополнительную защиту и позволяло каждой семье иметь определённую степень изоляции.

Назначение таких оград было не только хозяйственным, но и оборонительным. В условиях постоянных военных конфликтов и межплеменных столкновений защита жилища была важнейшей задачей.

Убыхские жилища

Строительные материалы и конструкция

Об убыхских жилищах сохранились очень скудные данные, но и они позволяют составить достаточно ясную картину. Источник сообщает:

«Они были построены из хвороста и смазаны глиною; лишь некоторые зажиточные крестьяне и князья строили себе дома из досок, и то всегда в один этаж. Дом состоял из двух отделений: в одном жило семейство, скученное в одной комнате, в другом… привязывалась любимая лошадь».

Последнее замечание о лошади в доме следует, вероятно, приписать вымыслу или преувеличению — лошади, скорее всего, находились в отдельных хозяйственных постройках.

Более детальное описание кунацкой в селении Исмаил-бея Дзепша оставил А. Фонвилль: «Земляной пол, стены из глины, крыша, покрытая дырявыми планками, сквозь которые можно было считать звезды на небе».

И.О. Орехов, побывавший в Убыхии уже после выселения убыхов, кратко описывает одну из построек на Убых-пыхоа (Убыхской поляне), случайно уцелевшую от пожара 1864 года:

*«Состоявшей из 2-х комнат: одной просторной, с лавками у стен и с очагом, бывшей, вероятно, кунацкой, или гостиной какого-нибудь узденя (куашха); другой поменьше, с тахтою и привешенными к потолку полками, имевшей, кажется, назначение спальни. В кунацкой, под лавками, стояло несколько совсем новых, крашеных сундуков, окованных железом и обитых медными гвоздиками... Кровля нашей и большинства прочих саклей была тесовая, низко спущенная к земле, так что оставляла снаружи проход, закрытый от дождя. Вместо окон были четырехугольные отверстия, закрывавшиеся ставнями. Стены сакли плетеные, смазанные глиною»*.

Этот же автор упоминает о папоротнике как о главном материале для крыш в каком-то селении в верховьях реки Мацесты.

Жилища знати

Дома племенной знати отличались от домов рядовых общинников размерами и богатством внутреннего убранства. Особенно яркое описание оставил П. Невский, побывавший в Убыхии непосредственно после эмиграции населения в Турцию. Он описывает дом Хаджи-Бабуко Берзека в селении его же имени:

«В ряду хижин <…> возвышается новый, двухэтажный деревянный дом с тесовою крышею <…> в верхнем этаже <…> находились комнаты князя (так он именует Хаджи-Бабуко), оклеенные дешёвыми разноцветными обоями; в спальной стояла железная широкая кровать, с балдахином, увенчанным короной. Комнаты освещались окнами, в которые вставлены были рамы со стёклами. Вокруг верхнего этажа устроена галерея; в нижнем — конюшня и кладовая».

Это описание показывает, что социальное расслоение убыхского общества проявлялось не только в правовом положении, но и в материальной культуре, в том числе в архитектуре жилищ.

Хозяйственные постройки

О хозяйственных постройках убыхов известно ещё меньше. И.О. Орехов лишь мимоходом указывает, что убыхи «хлебные амбары утверждали обыкновенно на столбах негной». В другом месте он упоминает «овечий загон, выстроенный из тесу и тесом крытый».

Этим исчерпываются все сведения о подсобных постройках убыхов. Остаётся только предполагать, что набор хозяйственных сооружений был примерно таким же, как у соседних народов: амбары для хранения зерна и фруктов, загоны для скота, навесы для сена, мастерские для ремёсел.

Сравнение с соседями

Все приведённые данные о типах поселений, дворах, жилищах и хозяйственных постройках не позволяют сделать вывод о наличии у убыхов чего-то специфического, отличного от соответствующих видов материальной культуры черкесов и абхазов.

Разбросанность дворов была характерна для всего побережья. Ограждение частоколом до сих пор распространено в Шапсугии и Абхазии. Турлучные дома с тесовой или дранковой крышей, с глиняным полом, навесом перед домом, очагом — всё это также является типичным для Шапсугии и Абхазии. Там же встречаются как одноэтажные, так и двухэтажные дома. Полную тождественность с абхазскими и черкесскими представляют и упомянутые амбары и загоны.

Таким образом, убыхи в области материальной культуры не отличались от своих соседей. Их своеобразие проявлялось в другом — в языке и в особом, «убыхском» духе, который отмечали все современники.

Социальный смысл жилища

Важно отметить, что тип поселения и характер жилища убыхов были тесно связаны с их общественным устройством. Переход от родовых поселков к территориальной общине, от больших семей к малым, появление внутренних перегородок внутри общей родовой ограды — все эти процессы отражали те социальные изменения, которые происходили в убыхском обществе в XIX веке.

Убыхская знать (куашха) жила в более просторных и богато убранных домах, что подчёркивало её высокое положение. Рядовые общинники (вагышы) довольствовались скромными одно- или двухкомнатными жилищами. И те, и другие, однако, сохраняли традиционные черты горского жилища: плетёные стены, земляной пол, открытый очаг, отсутствие окон в современном понимании.

Сама разбросанность убыхских поселений, отсутствие крупных деревень, возможно, отражала стремление к самостоятельности и независимости, которые так ценились в этом народе. Каждая семья жила на своей земле, возле своих садов и полей, не сливаясь с соседями в единое поселение.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), архивных документах XIX века, записках современников (А. Фонвилль, И.О. Орехов, П. Невский, Дж. Белль, Ю. Клапрот) и других источниках.*