Роды убыхов: Аристократия исчезнувшего народа

Убыхское общество, как и многие горские общества Кавказа, имело сложную иерархическую структуру. На вершине социальной пирамиды стояли знатные роды — куашха, которые играли ключевую роль в политической, военной и экономической жизни Убыхии. Именно эти фамилии определяли судьбу народа вплоть до его трагического исхода в 1864 году.

Социальная структура убыхского общества

Прежде чем говорить о конкретных родах, необходимо понять место знати в убыхском обществе. В первой половине XIX века общественные отношения в Убыхии переживали переходный период. Родовые союзы уже сменились территориальными, патриархальное рабство медленно преобразовывалось в своего рода колонат, а племенная знать делала попытки организационного оформления своего фактического господства над свободными общинниками.

Убыхское общество делилось на четыре слоя. В самом низу находились рабы (халайк — женщины, арап или аккеры — мужчины). Выше них стояли свободные общинники — вагышы (вагъуыш), составлявшие самую многочисленную группу населения. Формально они всегда были свободны от каких-либо повинностей по отношению к высшему слою, но именно на них знать пыталась распространить свою политическую власть.

Верхним слоем убыхского общества была племенная знать, так называемые куашха (къауацкъэ). К XIX веку установился взгляд, уравнивавший куашха с черкесскими уорками («дворянами»). Благодаря своему богатству и численности, куашха пользовались в общественной жизни убыхов большим влиянием, чем уорки у соседних шапсугов, абдзахов и натхуаджей.

Особое место в убыхском обществе занимала фамилия Аблагуо (Облагу, Аубла, Аублы), которая считалась не куашха, а «ахы». Этим термином убыхи называли высшую горскую знать (абхазских «ах», черкесских «пши»). В старой русской литературе этот термин обычно переводили словом «князь».

Род Берзеков (Берзеки)

Безусловно, огромную роль в истории убыхов и всего северо-западного Кавказа XIX века сыграла фамилия Берзеков (Berzeg — в записи Ж. Дюмезиля). Эта фамилия, помимо убыхов, была известна ещё среди абдзахов и бжедугов.

Убыхские Берзеки возглавляли верхних убыхов и общество Субешх. В конце 1830-х годов этот род состоял из 400 хозяйств, имевших раздельное имущество, в числе которого были от 5 до 20 крепостных (или рабских) семейств на каждое хозяйство. Поскольку мужчины-крепостные были вооружены, «каждый Берзек мог послать на поле сражения 150 человек». В целом же род Берзеков «мог выставить от двух до трёх тысяч человек войска». Это была очень внушительная военная и экономическая сила. Политический вес Берзеков увеличивался ещё более от заключённого ими оборонительного и наступательного союза с крупнейшим родом Чишхако долины Псезуапе (Псышвы).

Эта фамилия выдвинула из своей среды ряд выдающихся деятелей.

Саат-Гирей Адагва-ипа Берзек

Один из ранних предводителей убыхов, возглавлявший их в межплеменных войнах первой четверти XIX века. Он погиб в 1823 году во время своего очередного набега на Абхазию.

Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек (Хаджи-Догомуко)

После смерти Саат-Гирея в роли родового старейшины всех Берзеков и военачальника всех убыхов выступил Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек, житель долины Сочи. Современник, английский эмиссар Дж. Белль, описывал его как «высокого человека с красивыми, живыми серыми глазами».

Влияние Хаджи-Догомуко заключалось в нескольких факторах: его несоразмерная возрасту кипучая энергия, храбрость, ум, сан хаджи (совершившего паломничество в Мекку), действовавший на психологию горца, и, наконец, то, что он возглавлял сильнейший убыхский род. Дж. Белль называл Хаджи-Догомуко «черкесским Вашингтоном».

Впервые его имя попадает в официальные русские документы в 1826 году. В 1835 году он получил тяжёлые ранения при штурме Гагр. В 1837 году от лица Убыхии вёл переговоры с русским командованием. Вершиной его военной карьеры стал 1840 год, когда под его руководством убыхи и шапсуги взяли и уничтожили три береговых укрепления.

В 1841 году Хаджи-Догомуко участвовал в переговорах с генералом Анрепом, что вызвало бурю негодования в антирусской партии и даже привело к его временному аресту. Он вновь искал сближения с Россией, но когда из этого ничего не вышло, отправился на новое богомолье. Возвращаясь в 1846 году из Мекки в Убыхию, Хаджи-Догомуко умер в пути, имея от роду почти 80 лет.

Биарслан-Алхасоко Берзек

Племянник Хаджи-Догомуко, также выдающийся военный деятель. Генерал Раевский говорил о нём, что он «известен как происхождением, так и храбростью; то и другое даёт ему важное влияние над соплеменниками». В 1837 году, когда русские войска взяли Адлер, Биарслан явился к генералу Розену как парламентер убыхов и асадзуа. В 1840 году при разгроме укреплений на побережье он стоял во главе убыхов вместе с Хаджи-Догомуко. В 1841 году, возглавляя отряд всего из 30 человек против 150 казаков, Биарслан был смертельно ранен.

Джембулат Берзек

В середине 1840-х годов прославился «своими смелыми наездами». Проживал на реке Сочи в селении, носившем его имя. В январе 1846 года собрал большую партию убыхов и черкесов для вторжения в Абхазию и штурма укреплений Св. Духа и Пицунды. План был сообщён русскому командованию, и предприятие ограничилось разгромом одного абхазского селения. В феврале того же года он снова возглавил набег на Абхазию, разорил ряд селений и взял большую добычу, но на обратном пути отряд был застигнут снежной бурей, в результате которой две трети погибли. «Этот злополучный поход, — писал современник, — был лебединой песнью Джембулата Берзека».

Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек

После смерти Хаджи-Догомуко центральной фигурой рода Берзеков и вообще всей Убыхии становится его племянник, житель долины реки Дагомыс, — Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек. А. Фонвилль, познакомившийся с ним в конце 1863 года, замечает, что это был «большой весельчак, человек лет 60 с длинной чёрной бородой и с пренеприятной физиономией. <…> Два широких рубца на лице его показывали, что он не раз бывал в схватках с русскими».

Дж. Белль ещё в 1839 году, когда Керендуку было около 35 лет, предрёк ему большое будущее: «Если они останутся в живых, то они должны возвыситься для управления делами этой страны, в особенности Керендук, энергичный характер которого уже прорвал те препятствия, которые стоят на пути молодых людей».

Впервые его имя встречается под 1838 годом, когда он от лица убыхов вёл переговоры с русским командованием о выдаче трупов после боя при взятии Сочи. В 1841 году он уже возглавлял большую партию убыхов, вторгнувшуюся в Абхазию. Участие в переговорах с генералом Анрепом пошатнуло его авторитет среди антирусской партии, и имя его исчезает из документов на целых 10 лет.

В 1851 году он был лишён права на получение «пенсии» от русского командования «за подозрительные действия». Крымская война застаёт его в роли туркофила и врага России. В 1861 году он становится главной фигурой «Великого и свободного собрания» (меджлиса) убыхов, шапсугов и абдзахов. 18 сентября 1861 года он во главе делегации меджлиса держит речь перед Александром II, настаивая на прекращении войны.

После поражения убыхов в 1864 году Хаджи-Керендук переселился в Турцию и устроился на жительство в местечке Мандра (вблизи Адрианополя). Во время русско-турецкой войны его назначили командиром всего горского ополчения из поселившихся в Румелии. Его сын Ислам-бек был убит под Шипкой. Умер Хаджи-Керендук, по одним данным, в 1878 году, имея 110 лет от роду. Однако некоторые источники сообщают, что его видели в городе Пандерма ещё в 1897 году.

Эльбуз-Хапешуко (Эльбуз-бек-Хапакх)

Субешхский куашха, известный своей прогерманской ориентацией. А. Фонвилль описывал его как «небольшого человека с репукавой миной и с рыжей бородой с проседью, одна нога у него была так сильно ранена, что он иначе и не ходил, как в сопровождении двух невольников».

В 1842 году Эльбуз и другие субешхские Берзеки принесли присягу русскому царю, за что получили чин поручика, эполеты и «жалованье» по 200 рублей в год. В 1864 году, когда русские войска заняли Псезуапе, Эльбуз явился к генералу Гейману с изъявлением верноподданнических чувств и просьбой дать трёхмесячный срок для выселения в Турцию — и получил отказ.

Хаджи-Алим-Гирей-Бабуко Берзек

Другой Берзек из долины Шахе. Вместе с Эльбузом просил Геймана о трёхмесячном сроке выселения, но в отличие от него добровольно остался при генерале, помогая ему всеми возможными средствами в завоевании края. Он заверял Геймана в полной своей покорности и уговаривал разрешить ему отправить часть имущества для продажи в кубанские станицы, а другую часть — беспрепятственно вывезти к морю для погрузки в Турцию.

Род Дзепш (Дзиаш, Дзеуш, Заушелан, Дзиаша, Зефш, Дзейш, Zeuz, Джеша)

Фамилия Дзепш была известна как господствовавшая в Вордане — самом крупном и густонаселённом обществе Убыхии.

Состангул Дзепш

В 1830-х годах Состангул (у Дж. Белля — Zeuz Tosna-kul) организовал сбор средств на приобретение пороха и артиллерии. Когда в 1841 году он был тяжело ранен в бою с войсками генерала Анрепа, тот в своём рапорте заметил, что этот человек имел «после Хаджи-Берзека наиболее влияния и непримиримой вражды к русским».

Осман Хуссейноко Дзепш

Современник Состангула, житель Вордане, «один из самых достойных людей в этой стране». Он пользовался славой скромного, благоразумного и храброго человека, не любящего «безумства тех храбрецов, которые бесцельно подставляют свою грудь под пули». Его младший брат Ахмет погиб, будучи во главе одного из горских отрядов при взятии Субешха царскими войсками. «Осман — старший брат из этой храброй семьи, где из пяти братьев осталось лишь два». В 1839 году Осман был одним из тех, кто первым подал мысль о необходимости организованного взятия царских укреплений на побережье.

Исмаил-бей Баракай-ипа Дзепш

Третий выдающийся Дзепш, долго прослуживший в турецкой армии. Возвратившись в Убыхию в последний период её независимости, он достиг очень большого влияния. Имел большие связи с торговыми кругами и с рядом европейских дипломатов и политиков, являясь ярым сторонником антирусской партии. К началу 1864 года Исмаил-бей был в Убыхии самой популярной личностью.

В Крымскую войну 1854–1855 годов он раздобыл для убыхов артиллерию. В конце 1850-х годов был командирован в Константинополь для переговоров с турецким правительством о возможности европейского вмешательства в Кавказскую войну. В 1862 году совершил поездку с той же целью в Англию и Францию. Возвратившись в Убыхию в конце 1863 года, он привёз с собой иностранных эмиссаров (в том числе А. Фонвилля), пушки и боеприпасы.

Авторитет Исмаил-бея к этому времени вырос настолько, что он столкнулся с признанным до этого руководителем убыхов — своим собственным тестем Хаджи-Керендук Берзеком. Скрытая борьба между ними привела к временному устранению последнего от дел. На долю Исмаил-бея выпала задача возглавить убыхов и малых шапсугов в борьбе с царской Россией. Но решающее сражение у Гойтхского перевала (начало 1864 года) он проиграл, и это было концом его славы. 21 марта 1864 года Исмаил-бей отплыл в Турцию.

Род Чиземогуа (Чызмогуэ, Чизма, Чезми)

Фамилия Чиземогуа проживала в долине реки Псахе, где существовали селения по именам двух старших братьев — Ахмета и Мисоуста (1830-е годы). Кажется, именно эта фамилия вела своё происхождение от легендарного змееборца Магу (или Маго), за геройский поступок которого пользовалась утверждённым за ней правом брать в свою пользу торговые пошлины в трёх бухтах.

В конце 1830-х и 1840-х годов особенной известностью пользовался Омар Чиземогуа, не раз возглавлявший убыхское ополчение. 3 апреля 1845 года он вывел народ на штурм Навагинского укрепления и чуть было не взял его, но был убит.

Дж. Белль в 1839 году говорит о нём как о молодом, энергичном человеке, посвятившем себя всецело борьбе за независимость горцев. В сражениях он всегда был всех впереди, постоянно находился вблизи Навагинского укрепления и при удобном случае наносил ему вред.

К концу 1840-х годов по неизвестной причине разгорелась кровная месть между Чиземогуа и Берзеками, вылившаяся в кровопролитную межродовую войну. После 1849 года ни один из известных документов не упоминает больше Чиземогуа. Исследователи склонны думать, что они или выселились в Турцию, или полностью капитулировали перед Берзеками. В Турции и сейчас имеется убыхское селение Чиземогуа-хабль.

Род Аблагуо (Облагу, Аубла, Аублы)

Особое место в убыхском обществе занимала фамилия Аблагуо, которая считалась не куашха, а «ахы» — высшей горской знатью, соответствующей черкесским «пши» (князьям).

Из представителей этой фамилии мы знаем лишь одного — Али-Ахмета Аблагуо, который в 1830-х годах был крупнейшей фигурой среди племенной знати Убыхии и Асадзуа. По словам Дж. Белля, это был старик (1838 год), любивший хорошо поесть. Ф.Ф. Торнау называет его «ревностным мусульманином и покровителем турок», хотя это утверждение противоречит другим источникам.

Али-Ахмет был покровителем торговли с турками, от которой имел несомненную выгоду. Турецкие купцы держали у него постоянный склад товаров. В 1838 году, когда русские войска высадились в непосредственной близости от его дома на Сочи, Али-Ахмет обратился к русскому командованию с просьбой пожалеть усадьбы и сады, обменяться пленными и подобрать трупы.

В 1841 году он принял присягу на подданство царю, за что был арестован и освобождён лишь после отречения от присяги. Однако, пойдя на отречение, он тайно сообщил русским, что при первой возможности присоединится к их войскам. В январе 1846 года он был в числе тех, кто открыл русскому командованию план похода на Абхазию.

Али-Ахмет Аблагуо был очень богат. В 1838 году у него было не менее 52 домашних рабов («слуг» — сказано у Дж. Белля). Его «владения простирались между устьями рек Мица (Мацеста), Сочи и Псаха и состояли из 700 дворов». Фамилия Аблагуо представляла собой качественно иную категорию по сравнению с куашха: Али-Ахмет имел власть над жившими на его территории мелкими куашха.

Думается, что не будет ошибкой предположить наличие признаков вассалитета на Сочи в начале XIX века. Аблагуо, очевидно, были одним из абхазских (асадзуаских) родов, завладевших частью убыхского побережья в процессе абхазской миграции на северо-запад. Недаром Ф.Ф. Торнау называет Али-Ахмета и его общество абхазами.

Фамилия Диже (Дыже) — выходцы из вагышей

Крупнейшей фамилией среди вагышей были Диже в долине Хизе. Что они не относились к разряду племенной знати, видно из слов хорошо осведомлённого автора «Краткого описания», который говорит: «В Хизе нет ни княжеских, ни дворянских фамилий; <…> в большом, однако, здесь уважении фамилия Диззаа».

Однако один из потомков этой фамилии, С.О. Диже, утверждал, что их род относился к убыхским «дворянам», то есть куашха. Вернее всего предположить, что сперва Диже были в числе вагышей, но потом, по мере увеличения их экономического и политического значения, их стали уравнивать с куашха.

Эта фамилия выводила своё происхождение из Турции. Один из предков, по родовому преданию, переселился оттуда в Убыхию в конце XVII века.

Из представителей этой фамилии следует отметить Хассан-бея Диже. В молодости он занимался морским разбоем, при неизвестных обстоятельствах попал в плен в Россию, где прослужил два года солдатом. По возвращении на родину посвятил себя морской торговле с Турцией, имея для этой цели два собственных корабля. К концу 1830-х годов он был не только самым богатым в Хизе, но мог потягаться богатством и с убыхскими куашха.

Установление царским флотом блокады северо-западного побережья Кавказа стало причиной падения экономической мощи Хассан-бея. Он лишился одного корабля, другой вынужден был продать. Политическая звезда Хассан-бея закатилась после того, как толпа убыхов обвинила его в измене за торговлю с русскими и отняла у него дорогую шашку.

Фамилия Хамыш

Фамилия Хамыш возглавляла одноимённое с ней общество в долине реки Хосты. Некоторые источники называют её асадзуаской — действительно, в числе псхувской племенной знати была также фамилия Хамыш.

Из представителей убыхских Хамышей известен Зураб, возглавлявший своё общество в начале 1840-х годов. Он был сторонником сближения с русским правительством. В конце 1840-х годов он даже присягнул на подданство России, но когда в мае 1841 года за это антирусская партия его арестовала, он снова отрёкся от подданства.

Значение родовой аристократии в истории Убыхии

Родовая аристократия играла ключевую роль в судьбе убыхского народа. Именно куашха возглавляли военные предприятия, вели переговоры с русским командованием, определяли политическую ориентацию своих общин. Однако их роль была двойственной.

С одной стороны, такие деятели, как Хаджи-Догомуко и Хаджи-Керендук Берзеки, становились во главе освободительной борьбы, объединяли народ, вдохновляли его на подвиги. С другой стороны, многие представители знати были подкуплены русским командованием — получали чины, «пенсии», эполеты и вступали в тайные переговоры, предавая интересы народа.

Эта внутренняя борьба между патриотически настроенной частью знати и той, что была готова служить новым хозяевам, во многом предопределила трагический исход. Когда настал решающий момент, единства среди куашха не оказалось. Одни сражались до конца, другие первыми присягали победителю и просили о скорейшем вводе войск, опасаясь мести собственного народа.

История знатных родов убыхов — это не просто генеалогические изыскания. Это история мужества и предательства, борьбы и capitulation, надежды и отчаяния. Это история народа, который, имея таких выдающихся вождей, всё же не смог отстоять свою землю и был обречён на исход.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), а также на архивных документах, записках современников (Дж. Белль, Ф.Ф. Торнау, А. Фонвилль) и работах кавказоведов XIX–XX веков.*