Образ жизни убыхов: Как жил исчезнувший народ Кавказа

В долинах между Шахе и Хостой, там, где сегодня шумят отели и пляжи Сочи, до 1864 года существовала самобытная цивилизация. Убыхи — народ, который современники называли «рыцарями гор», создали уникальный уклад жизни, сочетавший суровый воинский дух с изысканной культурой земледелия и ремёсел. В этой статье — подробный портрет повседневной жизни исчезнувшего народа.

Где жили убыхи: территория и природа

В XIX веке убыхи обитали на северо-восточном берегу Чёрного моря, между реками Шахе и Хоста, и Главным Кавказским хребтом. По словам самих убыхов, эмигрировавших в Турцию в 1864 году, размеры их родины равнялись «около 30 часов езды вдоль берега и около 24 часов езды от берега до гор Абадзехии и Абхазии» .

Убыхия была расположена у берега тёплого Чёрного моря и прикрыта с севера и востока высокими хребтами, что обеспечивало мягкий климат. Горы начинались у самого берега и увеличивались по мере удаления от него, отдельные вершины заходили за линию вечных снегов. Среди этих вершин особенно известны Чура, дающая начало главным убыхским рекам — Шахе и Сочи, и Фишт.

Климат Убыхии отличался теплотой и мягкостью. Средняя годовая температура воздуха в районе Сочи составляла +14,2°C. Однако особенности положения края влияли на обильную дождливость — количество осадков достигало 1400 мм в год, из которых 60% приходилось на зиму.

Природа щедро одарила этот край. Горы сплошь покрывал лес, среди которого встречались ценные породы, такие как самшит. Богатство флоры соответствовало богатству фауны: туры, горные козлы, медведи, волки, кабаны, шакалы, куницы, барсуки, дикие кошки, лисицы, выдры водились здесь в изобилии. В прозрачных горных реках водилось много форели.

Тип поселения и жилище

Убыхские поселения представляли собой своеобразную картину. Селений в привычном для нас смысле слова не существовало. По долинам рек были разбросаны там и сям отдельные дворы с прилегающими к ним садами и нивами. Характерно, что убыхское слово «селение» (кузи) сохраняло значение и «двора» .

Ещё в начале XIX века исследователи замечали, что «убыхи не живут в деревнях, но рассеяны по лесу по 3–4 дома». А один из очевидцев, побывавший в Убыхии в 1863–1864 годах, писал: «Мы не встречали в этой стране не только города, но даже ни селения, ни деревушки; оказалось, что ничего подобного и не было там; аулы же разбросаны по горам, на различных расстояниях один от другого. Все аулы, расположенные в одной долине, составляли общины и обозначались названиями долины».

Дворы огораживались частоколом, а иногда его заменял толстый вал из веток и палок. Один из авторов так описывает поселение убыхского предводителя Исмаил-бея Дзепша: «Как и все черкесские (убыхские) аулы, он состоял из дюжины низеньких домов, расположенных без всякой симметрии внутри ограды, запертой непроницаемыми заборами. Несколько толстых палисадников разделяли эту ограду на отделения... В каждом ауле непосредственно у ворот ограды находилась гостиница (кунацкая)». Если внутренние перегородки между дворами говорят о какой-то степени раздельности имущества, то общая ограда и общая кунацкая позволяют предположить наличие родового поселка.

Об убыхских жилищах сохранились скудные данные. Они «были построены из хвороста и смазаны глиною; лишь некоторые зажиточные крестьяне и князья строили себе дома из досок, и то всегда в один этаж. Дом состоял из двух отделений: в одном жило семейство, скученное в одной комнате, в другом… привязывалась любимая лошадь» (последнее, вероятно, вымысел).

Кунацкая в селении Исмаил-бея, по описанию очевидца, имела «земляной пол, стены из глины, крышу, покрытую дырявыми планками, сквозь которые можно было считать звезды на небе». В другом источнике описание более детальное: «Вместо окон были четырехугольные отверстия, закрывавшиеся ставнями. Стены сакли плетеные, смазанные глиною». В качестве материала для крыш использовался папоротник.

Жилища племенной знати отличались от домов рядовых общинников размерами и богатством внутреннего убранства. В селении Хаджи-Бабуко Берзека, по словам очевидца, «возвышается новый, двухэтажный деревянный дом с тесовою крышею... в верхнем этаже находились комнаты князя, оклеенные дешёвыми разноцветными обоями; в спальной стояла железная широкая кровать с балдахином, увенчанным короной. Комнаты освещались окнами, в которые вставлены были рамы со стеклами. Вокруг верхнего этажа устроена галерея; в нижнем — конюшня и кладовая».

Занятия и хозяйство

Население Убыхии занималось, главным образом, скотоводством, земледелием и садоводством (в том числе виноградарством). Подсобную роль играли пчеловодство, охота и различные ремёсла.

Земледелие

По условиям местности, земледелием занимались больше на побережье. «Не видишь ни одного клока земли, доступного к обработке, который оставался бы в запущении. Горы, изрезанные до самых вершин шахматами пашни», — писал очевидец. Поля расчищали от леса и камней. Убыхи знали как мотыжный способ обработки земли, так и плужный. Употребляли плоскую, дугообразную соху с короткими, почти перпендикулярными ручками. Мотыжный способ преобладал в Верхней Убыхии, где земледелие носило подсобный характер и не удовлетворяло потребностей населения в хлебе.

«Убыхи, по-видимому, мастерски пользовались каждым клочком земли», — отмечали современники. Сеяли кукурузу, ячмень, просо, пшеницу. Из огородных культур разводили лук, чеснок, красный перец, свёклу, тыкву, репу.

Садоводство и виноградарство

О развитии убыхского садоводства говорят почти все авторы, писавшие об этом крае. Их селения «тонут в зелени садов и рощиц». Здесь росли каштаны, орех, яблони, груши, сливы, вишни, черешни, персики, айва, хурма, тутовники и виноград. Убыхи «при приёмах садоводства, вероятно самых простых, производили высокие сорта нежных плодов». Убыхские фрукты отличались сочностью и величиной (одни) и продолжительной сохранностью (другие).

Особенно славились убыхи своими виноградниками. Приготовленные ими вина «нисколько не уступают в доброте французским». Виноград обычно сажался под деревьями, по которым он и вился. Один из русских разведчиков сообщал: «Убыхи… в отношении к произведениям земли щедро награждены природою. Без малейшего со стороны их усилия земля производит разные фруктовые деревья, а в особенности виноградные лозы. <…> Количество произрастающего винограда у народов сих в таком избытке, что они никогда не успевают собирать его».

Скотоводство

Большое значение в убыхской экономике имело экстенсивное скотоводство эйлажного типа. Многие авторы упоминали о виденных ими в этом крае больших стадах овец, коров и табунах лошадей. Из-за недостатка собственных пастбищ убыхи вынуждены были обращаться к своим северным соседям — абдзахам — за разрешением выпаса скота на северной стороне Главного хребта. Скот не знал стойлового периода; зимой он кормился на приморских пастбищах. Продукты скотоводства служили основой для пищи и многих домашних промыслов, а некоторая их часть (кожи, шерсть) поступала на экспорт.

Пчеловодство, охота, рыболовство

Сравнительно широко было распространено бортничество и пасечное пчеловодство. Ещё древние греки сообщали об этих видах хозяйства как о широко развитых на Западном Кавказе.

Меньшее значение в XIX веке имели охота и рыболовство. Охотой, очевидно, занимались лишь отдельные лица. Но этот вид занятий раньше играл значительно большую роль — не случайно на всём Западном Кавказе был развит культ охотничьего божества.

Что касается рыболовства, оно, кажется, не играло значительной роли в хозяйстве.

Ремёсла и шелководство

Настоящим ремеслом, а не домашним промыслом было лишь кузнечное дело, поднимавшееся до положения кустарного производства на продажу. Кузнецы, кроме хозяйственных изделий (косы, лемехи, топоры, ножи), изготовляли холодное оружие, а иногда и огнестрельное. «Винтовки и шашки их изделия имели высокую цену по своему достоинству и славились на всём Западном Кавказе».

Шелководство распространилось лишь в XIX веке. В 1829 году сообщалось: «В последнее время… на землях, смежных с абазинцами, с помощью выходцев, сведущих в расположении шелковичных червей, убыхи и гуаие приучились разводить оных и добывать из них в малом количестве шелк для собственного употребления».

Торговля и обмен

Натуральное хозяйство убыхов подтачивалось ростом обмена. Внутренний обмен происходил, главным образом, между Верхней Убыхией и прибрежной полосой: жители побережья снабжались мёдом и фруктами в обмен на продукты земледелия. Внешний обмен совершался, главным образом, между убыхами и абдзахами и убыхами и Турцией.

Убыхи сбывали абдзахам товары, получаемые от турецких купцов, и были посредниками при сбыте абдзахских товаров (главным образом, рабов) в Турцию.

Но наибольшее значение для убыхов имела морская торговля с Турцией. Турецкие купцы на лёгких парусных судах (кочермах) пробирались незаметно к Субешху, Хобзе, Вордане, Псахе, Сочи, Хосте. Главными импортными товарами из Турции были: соль, сафьян, железо, оружие, порох, свинец. Главной статьёй экспорта являлись девушки, предназначенные для гаремов. Кроме того, сбывали рабов мужского пола, мёд, воск, строевой лес, звериные шкуры.

Царское правительство пыталось направить внешнюю торговлю горцев в свою сторону, но убыхов так и не удалось втянуть в эту торговлю. Денежные отношения не внедрились в Убыхии до конца её существования, и торговля происходила посредством натурального обмена.

Обобщающий вывод о занятиях убыхов

Хозяйство убыхов XIX века характеризовалось:

1. Преобладанием натурального хозяйства — всё необходимое производилось внутри общины, внешняя торговля носила ограниченный характер;

2. Отсталой простейшей техникой — орудия труда были примитивными, обработка земли велась в основном мотыгой;

3. Значительной ролью примитивных форм хозяйства — мотыжное земледелие, бортничество, охота, собирание дикорастущих плодов;

4. Неразвитостью промыслов — лишь кузнечное дело поднялось до уровня ремесла;

5. Развитым обменом, ограниченным несколькими видами товаров — главным экспортным товаром были невольники.

При этом все современники отмечали большую тщательность и трудолюбие, которые вкладывались убыхами в сельскохозяйственные работы. Их трудолюбие и мастерство превратили суровый горный край в цветущий сад.

Социальное устройство

В первой половине XIX века общественные отношения в Убыхии характеризовались несколькими важными чертами:

• Родовые союзы уже сменились территориальными;

• Патриархальное рабство медленно преобразовывалось в своего рода колонат (рабов, посаженных на землю);

• Племенная знать делала попытки организационного оформления своего фактического господства над свободными общинниками;

• Активизация феодализирующейся племенной знати встречала противодействие со стороны свободных общинников, выступавших за возрождение старой демократии.

Убыхский патриархальный род в XIX веке был организацией родственников, живущих рассеянными семьями (по всей видимости, большими семьями), ведшими самостоятельное хозяйство. Единого родового хозяйства уже не существовало.

Высшей общественно-экономической организацией была сельская община, объединявшая обычно всё население одного какого-либо ущелья. Высшей властью являлось общее собрание взрослых свободных мужчин общины или заменявшее его собрание совета старейшин. В компетенцию таких собраний входили вопросы войны и мира, решение важных хозяйственных дел (возможно, земельные переделы) и избрание общинных старшин.

Старшины общин были только выборные. Но это правило в ряде общин к XIX веку выродилось в формальность — старая племенная знать обычно периодически переизбиралась, а после смерти старшины выбирали его сыновей или ближайших родственников.

Социальные слои

Убыхское общество делилось на четыре слоя:

1. Рабы — в самом низу. Женщины назывались «халайк», мужчины — «арап» (последний термин, вероятно, вошёл под влиянием турецкого окружения после 1864 года). Источником приобретения рабов были межплеменные и межродовые войны, а также покупка. Рабы применялись для домашних услуг. В отношениях между рабами и рабовладельцами сохранялось много черт патриархальности. Количество рабов в Убыхии было больше, чем у соседей.

2. Крепостные — посаженные на землю рабы, положение которых резко отличалось от крепостных, скажем, России. По сведениям Лапинского, «у убыхов они (рабы) составляют почти четвёртую часть населения, у абезехов — десятую, у шапсугов — едва двадцатую».

3. Свободные общинники (вагышы) — самая многочисленная группа. Формально они всегда были свободны от каких-либо повинностей по отношению к высшему слою, но являлись объектом эксплуататорских тенденций знати. Именно на вагышей знать пыталась распространить свою политическую власть, а вагыши, в свою очередь, противодействовали этому наступлению. Вся история Убыхии XIX века наполнена фактами борьбы вагышей против знати.

4. Племенная знать (куашха) — высший слой. К XIX веку установился взгляд, уравнивавший куашха с черкесскими уорками (дворянами). Благодаря своему богатству и численности, куашха пользовались в общественной жизни убыхов большим влиянием, чем уорки у соседних племён.

Крупнейшими знатными фамилиями убыхов были:

• Берзеки — возглавляли верхних убыхов и общество Субешх, состояли из 400 хозяйств и могли выставить до 3000 воинов. Выдвинули ряд выдающихся деятелей: Саат-Гирей Адагва-ипа, Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек («черкесский Вашингтон»), Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек (глава меджлиса 1861 года) и другие.

• Дзепш — господствовали в Вордане.

• Чиземогуа — проживали в долине Псахе.

• Аблагуо — считались не куашха, а «ахы» (высшая знать, соответствовавшая черкесским «пши», князьям).

Военное искусство

Общественному устройству убыхов соответствовала и военная организация. «У убыхов право воевать принадлежит всякому свободному человеку. Никто не вправе запретить отдельному члену общества отправиться на войну, хотя бы народ, против которого отправляются воевать, и не находился во враждебных отношениях с убыхами».

Главными критериями при отборе военачальников являлись мужество, сила, выносливость и боевые заслуги. Воины каждой деревни составляли отдельное отделение, называемое «отдельным огнём» по имени деревни. В таком отделении бывало от 10 до 100 человек. В каждом отделении назначались кашевары и дровосеки. «Все одного огня едят вместе», — отмечали современники.

Основой тактики убыхов были молниеносные набеги, без ставки на захват территории, без закрепления на захваченных позициях. Даже захват укреплений в 1840 году не повлёк за собой закрепления в этих пунктах — они были взяты, уничтожены и брошены.

Набеги убыхов были неожиданны и стремительны. Они были мастерами набега и явно отдавали ему предпочтение среди других видов боя. Особенно детально описаны зимние походы убыхов на Абхазию. Военачальник назначал место для сбора, осматривал одежду и провизию. Каждый обязан был иметь бурку, башлык, полушубок, 2–3 пары обуви из сыромятной кожи, 2–3 пары тёплых носков и лыжи, а также провизию на месяц.

Партия двигалась колонной по два человека в ряду, плотно. Переходы совершались от одного места ночлега до другого; дневок не делали во избежание неожиданной непогоды. Места ночлегов определялись заранее — обычно выбирали наиболее неприступные места с наличием леса или кустарника, нужного для разведения костров. Там устраивались четырёхугольные шалаши.

Перед атакой военачальник делил партию на три части, одну из которых определял в резерв. Остальные две трети делились на авангард, ядро и арьергард. Задачей авангарда было на бегу обогнуть селение с двух сторон и запереть выход из него. Ядро врывалось в селение, вязало пленных и захватывало ценности. Арьергард прикрывал ядро со стороны нападения.

Убыхи, отличавшиеся стойкостью и дисциплинированностью в бою, имели явное преимущество над противником при столкновении в открытом поле. В процессе Кавказской войны они овладели и артиллерийским делом, научились брать укрепления с помощью лестниц и крючьев.

Духовная культура и верования

В XIX веке разлагались не только убыхский язык, но и старые религиозные верования. Официально убыхи этого века были мусульманами-суннитами. Благодаря широким связям с Турцией, они глубже восприняли ислам, чем соседние народы.

Однако доисламские верования сохранялись. Убыхи верили в существование божества-покровителя кузнечного ремесла — Тлепша, покровителя охоты — Мезытха, скотоводческого божества — Ахына.

Сохранялся культ священных деревьев. В 1839 году, когда царские войска высадились в устье Шахе, убыхи оказали упорное сопротивление ещё и потому, что на месте высадки находилась священная роща. Горцы стояли на коленях перед вековечными деревьями и молились, и в этом молении участвовали даже муллы. Другое такое место со священными деревьями находилось на горе у устья Сочи — к деревьям были подвешены кресты и различные жертвенные предметы.

Сохранялся и культ змееборца Магу, считавшегося предком одной из знатных фамилий. По легенде, Магу победил морское чудовище и за это получил право на торговые пошлины в трёх бухтах.

Имелись и христианские наслоения. В Убыхии встречались кресты — одни стояли на земле, другие подвешивались к деревьям. Когда в 1838 году некоторые из убыхов подняли вопрос об удалении трёх крестов на Сочи, из-за этого произошёл горячий спор, и местный князь Али-Ахмет Аблагуо спас кресты от разрушения.

Искусство и фольклор

Народное искусство убыхов было представлено, главным образом, фольклором, музыкой, танцами, джигитовкой, расшиванием материи и кожи, нитками и галуном.

К сожалению, песен до нас не дошло ни одной, хотя указания на их существование в литературе имеются. Сказки, легенды, предания были записаны от убыхов Турции уже в XX веке, причём исследователи предполагают, что под видом убыхского фольклора был записан общий фольклор черкесов, убыхов, абхазов и других горцев, живущих в современной Турции.

Из старых убыхских легенд, записанных ещё до выселения в Турцию в 1864 году, известны три:

1. Легенда о запретном кладе под стенами старинных руин на Сукукхе, который охраняют страшные змеи.

2. Легенда о морском чудовище, убитом предком благородной фамилии Магу в Субеше.

3. Легенда о Прометее — вариант сказания о прикованном к скале герое.

Танцы сопровождались аккомпанементом песни, исполняемой присутствующими. Такт поддерживался, как и везде на Кавказе, коллективным хлопаньем в ладоши. О напевах современники говорили, что они «довольно монотонны» и «весьма оригинальны».

Существовали женские танцы и коллективные, совместные с мужчинами. «Все брались за руки и вытягивались в одну длинную линию, затем, попрыгивая и подпевая в такт, они начинали выделывать самые эксцентричные кубреты». Большим почётом пользовалась джигитовка.

Расшивание галуном, нитками, материей или кожей производилось женщинами. Это было прикладное искусство, применявшееся главным образом к праздничной одежде и обуви мужчин и девушек. Характер орнамента, к сожалению, не известен.

Народные собрания свободных общинников вырабатывали искусных ораторов, пользовавшихся широкой популярностью. Исследователи специально подчёркивали особенное развитие ораторских способностей у племён черноморского побережья, не знавших княжеской власти.

Образ жизни убыхов представлял собой уникальный синтез сурового воинского быта и изысканной сельскохозяйственной культуры. Воины-садоводы, рыцари-земледельцы — они создали на кавказском побережье удивительную цивилизацию, где военное искусство сочеталось с тонким вкусом к земледелию, где демократические традиции народных собраний боролись с феодальными амбициями знати.

Этот самобытный уклад был уничтожен Кавказской войной. Но память об убыхах — их трудолюбии, их храбрости, их мастерстве — остаётся в земле, которую они возделывали, в садах, которые они посадили, и в истории народов Кавказа, где убыхи навсегда останутся «рыцарями гор».

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), архивных документах XIX века, записках современников (Дж. Белль, Ф.Ф. Торнау, Л. Люлье, А. Фонвилль) и работах кавказоведов советского и постсоветского периода.*