Черкесо-франки: уникальная община при дворе крымских ханов

История Крыма знает множество примеров культурного синтеза, когда на стыке разных цивилизаций рождались уникальные общности. Одной из самых ярких и, одновременно, малоизвестных страниц этой истории является судьба черкесо-франков — небольшой, но необычайно влиятельной общины, которая на протяжении XVI–XVII веков занимала особое положение в Крымском ханстве.

Потомки генуэзских колонистов и черкесских княжон, они сумели сохранить свою идентичность, католическую веру и завоевать доверие крымских ханов, став их доверенными дипломатами и приближенными. Их история — это удивительный пример того, как на перекрестке цивилизаций возникали новые формы идентичности, сочетавшие европейское, кавказское и тюркское начала.

События 1475 года стали поворотным моментом в истории крымского Причерноморья. Османская империя, захватив генуэзские колонии в Крыму, положила конец многовековому присутствию итальянцев на полуострове. Судьба генуэзского населения сложилась по-разному. Часть знатных семей была вывезена в Константинополь. Другие же нашли убежище в Черкесии — стране, расположенной на противоположном берегу Керченского пролива.

Как сообщает в 1634 году префект доминиканской миссии в Каффе Эмиддио де Асколи, «многие из знатных были увезены в Константинополь… Другие ушли в Чиркасию из-за своих жен, ибо многие женились на чиркашенках, так что в настоящее время получили от чиркасов название френккардаш (french Cardase), что на их языке значит – френки наши братья».

Это свидетельство имеет исключительную ценность. Оно показывает, что уже до османского завоевания между генуэзцами и черкесами существовали прочные брачные связи. Дети от этих браков, воспитанные в двух культурах, стали основой новой общины. Название френккардаш (франки-братья) красноречиво говорит о том, как их воспринимали черкесы — не как чужаков, а как своих.

Часть черкесо-франков, покинув Черкесию, вернулась в Крым и осела при дворе крымского хана. Они получили во владение селение Сивурташ (Sivurtase), что в переводе с тюркских языков означает «остроконечный камень». Это поселение располагалось в 10–12 верстах к югу от ханской столицы Бахчисарая, в живописной горной местности.

Статус общины был уникальным для немусульманского населения ханства. Как описывает Эмиддио де Асколи, «Хан дал им также бея той же национальности, называемого Сивурташ-беем. Хан очень дорожил ими и отправлял их в качестве послов в Польшу и к другим христианским государям; сделал их всех спагами (spaha), т. е. придворными дворянами; избавил их от уплаты податей, десятины и прочих налогов, обязав только сопровождать хана на войну».

Спагии (сипахи) — привилегированное военное сословие в Османской империи и зависимых от нее государствах. Тот факт, что христианская община получила этот статус, говорит о высоком доверии, которым пользовались черкесо-франки у ханского двора. Освобождение от налогов и личная военная служба хану были исключительными привилегиями, которые получали только самые приближенные.

Черкесо-франки представляли собой уникальную этнографическую группу, сочетавшую в себе черты трех культур. Согласно Асколи, они говорили на трех языках — черкесском, татарском и турецком. Это языковое многообразие отражало их сложную идентичность: черкесское происхождение, жизнь в тюркоязычном окружении и связи с османской администрацией.

Важно, что при этом они сохраняли приверженность католицизму. В Сивурташе им было позволено построить католическую церковь, которую посещал Мартин Броневский, польский дипломат, побывавший в Крыму в 70-х годах XVI века. Он писал: «Им позволено было выстроить в этом селении католическую церковь, в которую я часто ходил, во время моего там пребывания».

Асколи особо подчеркивал, что в культурном отношении черкесо-франки были близки именно черкесам: «Они наравне с чиркасами пользуются льготами и имеют одинаковые с ними обычаи и обряды». Это свидетельство указывает на то, что черкесский компонент в их идентичности был доминирующим, несмотря на европейское происхождение.

Около 1600 года, по сведениям Асколи, часть общины переселилась из Сивурташа в местность Феччиала (Фоти-сала), расположенную «на полдня пути далее, но в стороне, в прелестной местности, орошенной рекой, с источниками вкуснейшей воды и изобилием плодов». Это место находилось в 8–10 верстах к югу от Сивурташа и, по словам исследователя Бертье-Делагарда, представляло собой «истинно прекрасную и богатую местность».

У истоков общины черкесо-франков стояла выдающаяся фигура — Заккария де Гизольфи (Гизольфи), сын генуэзского аристократа и черкесской княжны. Он правил Матрегой (современная Тамань) на протяжении почти полувека, используя родственные связи с черкесской знатью, чтобы проводить независимую политику, игнорируя порой распоряжения генуэзской Каффы.

После османского завоевания Заккария и его потомки нашли свое место при дворе крымских ханов. В 1503–1504 годах Заккария де Гизольфи под именем Захарьяш Чаркашенин упоминается в литовских посольских источниках как получатель королевских подарков. Это свидетельствует о его высоком статусе и активной дипломатической деятельности.

Его сын Вицент продолжил дело отца и, по всей видимости, возглавил общину черкесо-франков. В первой четверти XVI века он неоднократно выступал в качестве посла в Литве. В источниках он фигурирует под разными именами: в 1502 году — как «Захарьин сын Черкашанинов», в 1505 году — как человек, преподнесший королю «плеть чаркаскую», в 1507 году — как «мурза Вицентей Захарьин сын».

В 1521 году князь Вицент упоминается в грамоте короля Сигизмунда I Старого к крымскому хану Мехмед-Гирею I. В этом документе указывается, что хан трижды присылал Вицента к королю, что говорит о его исключительной роли в дипломатических отношениях между Крымским ханством и Великим княжеством Литовским.

Способность черкесо-франков выступать посредниками между ханским двором и христианскими государствами была одной из главных причин их привилегированного положения. Они владели несколькими языками, были знакомы с европейскими обычаями и, будучи христианами, вызывали доверие у польских, литовских и московских правителей.

Мартин Броневский, посетивший Крым в 70-х годах XVI века, подтверждает эту роль общины: «Селение татарское Сортасс (Сивурташ. – С.Х.), лежащее по близости к ханскому дворцу, чрезвычайно приятно своим местоположением и довольно велико; там часто живут литовские и московские послы».

Броневский также приводит интересные подробности о том, как черкесо-франки получили свои привилегии. По его словам, «многие знатнейшие генуэзцы после взятия турками Кафы получили от Ханов во власть это селение, имея от них на это письменные акты, которые я у них видел». Эти письменные документы, которые дипломат видел своими глазами, свидетельствуют о юридически оформленном статусе общины.

История черкесо-франков — это удивительный пример того, как на стыке культур рождались новые общности, способные сохранять свою идентичность на протяжении столетий. Потомки генуэзских колонистов и черкесских княжон, они сумели не только выжить в драматических обстоятельствах османского завоевания, но и занять исключительное положение при дворе крымских ханов.

Их привилегии — освобождение от налогов, статус придворных дворян, право строить католические церкви — были уникальными для христианской общины в мусульманском государстве. Их роль в дипломатии Крымского ханства демонстрирует, насколько востребованы были люди, способные выступать посредниками между разными мирами.

Название френккардаш — «франки-братья» — стало символом этой уникальной идентичности. Оно напоминает о том, что на протяжении XVI–XVII веков в Крыму существовала община, которая смогла объединить в себе европейское, кавказское и тюркское начала, оставаясь при этом верной своей вере и обычаям. Их история — важная и незаслуженно забытая страница в летописи многонационального Крыма.

1. Эмиддио де Асколи, «Описание Черного моря и Татарии» (1634 г.).

2. Мартин Броневский, «Описание Крыма (Tartariae Descriptio)».

3. М.В. Довнар-Запольский, «Литовские упоминки татарским ордам. Скарбовая книга Метрики Литовской 1502–1509 гг.».

4. «Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымской и Нагайской Ордами и с Турцией».

5. R.Ph. Kressel, «The Administration of Caffa under the Uffizio di San Giorgio».