Кабардинская знать ищет покровительства: челобитные о жалованных грамотах

Зимой 1782–1783 года в российско-кабардинских отношениях произошел перелом, значение которого трудно переоценить. Группа влиятельнейших князей Большой Кабарды во главе с Жанхотом-беком Татархановым и Мисостом Баматовым направила императрице Екатерине II челобитную, текст которой сохранился в Российском государственном архиве древних актов . Этот документ, полученный в Петербурге 23 января 1783 года, знаменовал не просто очередное примирение после вооруженных столкновений, а принципиально новую политическую позицию кабардинской аристократии.

Авторы челобитной начинали с необычного признания. Они не оправдывали своих предшествующих действий и не пытались возложить вину на третьи силы. Князья прямо писали: «Мы, нижайшия рабы в. и. в. кабардинския владельцы, и с узденьями по неразумением своим просили пред сим своими прошениями о новопостроенных крепостей» .

Эта фраза — ключ к пониманию всего документа. Кабардинская знать признавала, что прежние требования срыть Моздокскую линию, сопровождавшиеся набегами и вооруженным сопротивлением, были ошибочны. Далее следовало еще более важное заявление: «Однако уведаясь мы, рабы в. и. в., что оныя крепости действительно по благоволению в. и. в. построены, почему и пришли ныне в совершенное раскаяние» .

«Уведаясь» здесь означает не просто «узнав», но «осознав», «убедившись». К 1783 году кабардинские князья пришли к выводу, что крепости на Моздокской линии — не временная мера и не предмет торга, а состоявшийся геополитический факт. Дальнейшее сопротивление бессмысленно и ведет лишь к новым потерям.

Однако покаяние не было самоцелью. За ним следовала четкая, юридически сформулированная просьба. Кабардинские владельцы просили императрицу:

«…удостоить нас, рабов в. и. в., в числе верноподданных рабов ваших; и отменитьем противу здешних других фомилей, и на каком основании нам пребывать, всенижайше в. и. в. просим, и к сохранению потомкам нашим, пожаловать грамотою, дабы мы вечно могли б оставатца обнародованными, и имея ревность и усердие наилутчшим предков наших в службе в. и. в.» .

В этой фразе сконцентрирована вся программа кабардинской аристократии на ближайшие десятилетия. Она включает несколько принципиальных элементов:

1. Просьба о принятии в подданство — не просто о прекращении военных действий, а о включении в состав империи на официальных основаниях.

2. Требование сословных привилегий — «отменитьем противу здешних других фомилей» означает просьбу сохранить за кабардинскими князьями и узденями их особый статус, отличный от статуса других народов, уже вошедших в состав России.

3. Определение правового статуса — «на каком основании нам пребывать» — ключевой запрос: знать согласна на подданство, но хочет четко знать его условия.

4. Жалованная грамота — документ, который закрепит эти условия не только за ныне живущими, но и за «потомками нашими», создавая прецедент наследственных прав и привилегий.

Челобитную подписали девятнадцать представителей знатнейших кабардинских фамилий. Среди них:

— Жанхот-бек Татарханов и Мисост Татарханов;
— Мисост Бамматов (Баматов);
— Адильгирей Татарханов;
— Кильчука Кайсынов;
— Бекмурза Касаев и Девлет-Гирей Касаев;
— Жанхот Сидаков;
— Коргока Каромурзин;
— Биарслан Хаммурзин;
— Муса Карамурзин и другие .

Это был не просто список имен, а репрезентация всей политической элиты Большой Кабарды. Подписи князей Татархановых, Баматовых, Касаевых, Мисостовых охватывали основные аристократические кланы, определявшие внешнюю и внутреннюю политику Кабарды на протяжении всего XVIII века.

Важно понимать, что челобитная 1783 года не была спонтанным актом. Поиск кабардинской знатью легального статуса в составе Российской империи имел длительную предысторию.

Еще в 1771 году, после военных поражений на Куме и Малке, кабардинцы отправили в Петербург князей Жанхота Мисостова и Кургоко Татарханова с просьбой об уничтожении Моздока, возвращении беглых холопов и свободном владении землями. На это прошение Екатерина II ответила жалованной грамотой 17 августа 1771 года, даровавшей кабардинскому народу «многие преимущества» .

Однако грамота 1771 года не решила проблему окончательно. Кабардинские князья продолжали рассматривать крепости как угрозу своему суверенитету, а бегство крестьян за линию — как неприемлемое вмешательство в их внутренние дела. Потребовалось еще двенадцать лет, три крупных военных столкновения и полное изменение геополитической ситуации в регионе (присоединение Крыма, ликвидация Крымского ханства), чтобы кабардинская элита осознала: время торга прошло, наступает время интеграции.

Челобитная января 1783 года была принята, но ответ на нее оказался сложнее, чем ожидали просители. Кабардинские князья получали прощение и подтверждение своих сословных прав — но не тех, к которым привыкли, а тех, которые империя была готова им предоставить в новой системе координат.

Жалованная грамота, о которой просили князья, была призвана зафиксировать их исключительное положение, «отменить» их статус от статуса других народов. Однако политика Петербурга на Кавказе уже в 1782–1783 годах складывалась иначе. Секретное предписание Г.А. Потемкина от 29 декабря 1782 года прямо ориентировало командование на «отделение черни от владельцов»: бежавших крестьян не возвращать, давать им пристанище за линией крепостей, создавая тем самым альтернативный центр влияния [citation: пользовательский файл, с. 105–106].

Кабардинская знать получала защиту от внешних врагов и императорский арбитраж в междоусобицах, но теряла монополию на власть над собственным народом. Жалованная грамота, о которой они просили, должна была освятить традиционный порядок. Империя была готова гарантировать им статус, но в обмен на постепенную трансформацию этого порядка.

Тем не менее, документ от 23 января 1783 года имел огромное историческое значение. Это было первое коллективное обращение высшей кабардинской аристократии к российской императрице, содержавшее не ультиматум и не жалобу, а политическую программу интеграции.

Князья признавали суверенитет империи, отказывались от претензий на независимость и просили определить их место в новой политической реальности. Они готовы были служить («имея ревность и усердие наилутчшим предков наших в службе в. и. в.»), но хотели, чтобы эта служба была формально признана и вознаграждена наследственными привилегиями.

Это была модель, уже опробованная на крымских мурзах, ногайской знати и других элитах присоединяемых территорий. Кабардинские князья требовали для себя такого же статуса, какой получали их соперники и соседи.

Челобитная не была удовлетворена в полном объеме — по крайней мере, в той части, которая касалась «отменения противу здешних других фомилей». Империя интегрировала кабардинскую знать в общедворянскую структуру, не создавая для нее особого, исключительного правового режима. Но сам факт подачи этого прошения зафиксировал момент добровольного выбора кабардинской элитой российской ориентации — выбора, предопределившего всю дальнейшую историю Кабарды в составе империи.

Источники:
citation:1 — Челобитная кабардинских князей и узденей императрице Екатерине II. Получена 23 января 1783 г. РГАДА, ф. Госархив, разр. XXIII, д. 13, ч. III, л. 46–49.
citation:2 — О посольстве Жанхота Мисостова и Кургоко Татарханова в Петербург и жалованной грамоте 1771 г.