ЧЕРКЕСЫ. ПОДГОТОВКА ЛОШАДЕЙ. ВОДНЫЕ ПЕРЕПРАВЫ. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ БУРДЮКОВ. ХРАНЕНИЕ ПАТРОНОВ ВОКРУГ ПАПАХИ
из очерка Н. Ф. Дубровина «Черкесы» один из разделов первого тома автора «История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1, Спб, 1878»:
«... После же сильных морозов, когда Кубань замерзнет столь крепко, что сообщение п«о льду делается безопасным по всем направлениям {* Замерзание Кубани до такой степени, чтобы можно было ходить или ездить по льду, бывает весьма редко. Значительная партия закубанцев, сделавшая в 1849 году нападение на станицу Васюринскую, пришла через Кубань по льду.}, число хищнических партий значительно увеличивалось.
Собираясь в набег, черкесы отлично подготовляли лошадей для производства дальних и быстрых передвижений – подъяровывали их, как для призовой скачки. За несколько дней до предполагаемого трудного похода, черкес переставал кормить свою лошадь сеном или давал его очень мало; ежедневно лошадь водили под попонами и купали по несколько раз в день. От такой гигиены лошадь становилась тонка, жилиста и способна к перенесению значительных трудов в походе. Второю заботою черкеса, собиравшегося в поход, было заготовить побольше патронов и осмотреть швент – бурдюк или тулук. Употребляемые черкесами бурдюки были преимущественно бараньи или козьи, обращенные шерстью внутрь, а снаружи или осмоленные, или обмазанные жиром, или покрытые каким-нибудь веществом, не пропускающим воды. Такой бурдюк имел два отверстия: одно для надувания его, другое для вкладывания одежды, оружия, чуреков или другой пищи. Конные черкесы всегда брали с собою по два бурдюка, а пешие шли иногда и с одним...
...Переход через Кубань совершался преимущественно по ночам.
С наступлением ночи начиналась переправа, которая совершалась различно, смотря по тому, сколько у каждого из хищников было с собою бурдюков. Если их было по два, то уложив в них исподнее платье, чуреки и другую пищу, через особо назначенные для того отверстия, которые, накрепко завязав и надув каждый швент через другие узкие отверстия, привязывали их под передние лопатки лошадей. Когда это было исполнено, черкесы, в полном вооружении, имея ружья на-изготове в правой руке, а боевые патроны заткнутые вокруг папах, надетых на головы, садились на своих коней и начинали переправу, следуя один за другим и имея впереди себя тамате.
Пешие черкесы и конные, имевшие с собою по одному бурдюку, переплывали реку, привязывая их к с своим спинам. В бурдюке пешего черкеса, кроме платья и пищи, укладывались кинжал, пистолет и патроны; ружья вкладывались только по замок, ствол же оставался снаружи, а иногда ружье привязывалось, вместе с шашкою, поверх бурдюка. Чтобы вода не могла попасть в дуло ствола, он затыкался и обвязывался. Бросившись в воду, хищники, течением воды, в несколько минут выносились на правый берег реки, причем конные иногда тащили за повод и своих лошадей. Те же из пеших хищников, которые брали с собою по два бурдюка, почти никогда не имели ружей, а имели шашку, перекинутую через плечо, пистолеты и кинжал, уложенные в бурдюках, которые подвязывались или под мышками, или по бокам.
Первым делом после переправы было одеться, вооружиться и осмотреть окружающую местность. Переправа партии через Кубань и проход незаметно мимо секретов составляли дело самое трудное и опасное. Здесь – то выражались вполне ловкость, смелость и предприимчивость. С какой тишиной должно было все это совершаться! Малейший плеск воды, фырканье лошадей – в особенности при изменении направления – лишний секрет, выставленный на берегу, не только уничтожал замысел хищников, но и наносил им конечное поражение; одни тонули в реке, другие погибали от пуль и шашек казаков.
В апреле 1834 года, двадцать восемь человек пеших закубанцев задумали переправиться через Кубань, с целью пробраться на воровство в русские пределы, между станицами Невинномысскою и Барсуковскою.
Была темная, мрачная ночь; нависшие тучи усиливали темноту; по временам блеск молнии освещал окрестную местность. Дождь падал редкими, но большими каплями. Несмотря на ненастье, донские казаки Жирова полка, занимавшие кордон по Кубани, бодрствовали, и удвоенные секреты, как бы по предчувствию, до того были на стороже, что даже имели ружья на изготовке. Такие меры предосторожности, переходившие даже за пределы обязанности кордонной службы, были основаны на положительных сведениях наших лазутчиков, которые определяли не только время, но и место переправы хищников.
Было за полночь. Черкесы начали переправу против нашего главного секрета, состоявшего из шестнадцати человек, поставленных в том месте, где Кубань делает изгиб. По быстроте течения Кубани в этом месте и крутизне берегов, хищники не могли иначе выйти на берег, как несколькими саженями ниже, и потому в том месте был положен другой секрет из десяти казаков. Большая часть партии была уже у нашего берега, когда молния осветила не только хищников, но и ружья наших казаков. Раздались, почти одновременно, два враждебных взаимных залпа, а вслед затем крики ура! нижнего залога, бросившегося в Кубань.
Передние хищники, поражаемые шашками и кинжалами наших казаков, бросившихся в воду, а задние пулями, все погибли, за исключением четырех, успевших переправиться обратно; с русской же стороны два казака были убиты и три ранены.
Для переправы через Кубань черкесы избирали обыкновенно самые ненастные и бурные ночи, когда свист ветра и шум волн заглушали все их действия...»
