Охотники за древними знаками: кто и как изучал кавказские тамги?

Сегодня мы знаем, что кавказские тамги — это не просто «клейма для скота», а сложнейший исторический источник. Но к этому пониманию ученые шли столетиями. Путь познания был долгим и тернистым: от случайных зарисовок в царских архивах до грандиозных научных дискуссий, в которых рождались новые теории о происхождении целых народов. В этой статье мы проследим захватывающую историю изучения кавказских тамг и познакомимся с выдающимися исследователями, посвятившими этому делу свою жизнь.

В тени Кремля: первые «каталоги» из Посольского приказа

Удивительно, но первыми, кто стал систематически зарисовывать и описывать северокавказские тамги, были не ученые и даже не путешественники, а безвестные писцы и дьяки русских государевых приказов — Посольского и Конюшенного. Случилось это задолго до того, как этнография стала самостоятельной наукой.

С начала XVII века кавказские князья регулярно привозили в Москву богатые дары, среди которых обязательно были партии отборных лошадей — аргамаков. Подарки эти тщательно фиксировались: описывалась масть, возраст, особые приметы и... конечно же, тамга, выжженная на крупе или ляжке животного.

Как пишет Х.Х. Яхтанигов, ценность этих документов огромна: «они являются своеобразными первыми малыми каталогами северокавказских фамильных тамг того периода». Долгое время «пионером» кавказской тамгологии считался Дмитрий Кантемир, зарисовавший два знака в 1722 году. Но архивные находки опровергли это. В документах ЦГАДА (Центрального государственного архива древних актов) сохранилась запись о тамге, зарисованной с лошади кабардинского князя Шолоха Сунчалеевича, и датируется эта запись 1630 годом! Это на целых 142 года раньше «работ» Кантемира.

Эти безымянные писцы, работавшие по долгу службы, стали для нас первыми летописцами тамг. Их записи — уникальный документ, позволяющий заглянуть в фамильные архивы кавказских князей XVII века.

Путешественники и энтузиасты: «любители древностей» XIX века

В XIX веке Кавказ оказался в центре внимания российской и европейской науки. Этнографы, путешественники и военные чиновники начали активно собирать и публиковать тамги. Их работы были разрозненными, но именно они создали базу для будущих масштабных исследований.

• Академик П.С. Паллас (1790 г.): В начале 1790-х годов он зарисовал 56 тамг, преимущественно кабардинских, и даже указал имена 48 их владельцев.

• С.М. Броневский (1823 г.): Опубликовал знаки Палласа в своей книге, но допустил курьезную ошибку, назвав кабардинских князей из рода Шолох «узденями» (дворянами). Это показывает, насколько сложной была для тогдашних исследователей социальная структура горского общества.

• Ф.А. Коленати (1859 г.): Опубликовал 27 тамг, упомянув таких знаменитых владельцев, как Шолох, Трам и Беслен.

• К. Костенков (1868 г.) и Н.Н. Харузин: Эти двое исследователей сделали важное наблюдение. Они первыми заметили, что тамги могут «пересекать» этнические границы. Например, одна и та же тамга могла встречаться у кабардинцев, чеченцев и ногайцев. Это открытие было революционным, хотя сам Костенков и не мог тогда в полной мере оценить его значение для изучения этногенеза.

• Е.Д. Фелицын: Опубликовал солидное собрание из 310 тамг, которое долгое время служило основным справочным материалом.

• Улап Мустафа (1892 г.): Его работа уникальна тем, что вышла в Турции и на турецком языке. Он собрал 257 адыгских, кабардинских, абазинских, карачаевских и ногайских тамг. К его заслугам следует отнести не только сам сбор, но и попытки связать тамги с сословной принадлежностью и даже с прошлым этническим происхождением фамилий.

• Р.Н. Костонянц: Собрал самую большую на тот момент коллекцию — 342 кавказские тамги.

• Н.А. Караулов (1907 г.): Изучая балкарские тамги, он заметил сходство их графической основы с крымскими, тем самым заложив основу для изучения связей Северного Кавказа с Крымским ханством.

Все эти работы носили, по большей части, собирательно-описательный характер. Они накопили огромный фактологический материал, но не пытались дать системный анализ.

Первые научные гипотезы: В.П. Пожидаев и его смелая теория

Первым, кто предпринял попытку целенаправленного и обширного анализа, стал советский исследователь В.П. Пожидаев. Его очерк «Кабардино-черкесская тамга и кавказский орнамент» (1930 г.) был настоящим прорывом. Однако его теории были настолько смелы, что вызвали ожесточенную полемику.

• Главная идея Пожидаева: Он не только пытался «выяснить смысловое значение» знаков, но и пошел гораздо дальше. Он предположил, что кавказские тамги, наряду с сарматскими знаками Северного Причерноморья, «положили начало глаголическому алфавиту древних славян».

• Тотальное неприятие: Идея была воспринята в штыки. Против нее резко выступил И.И. Мещанинов, отрицавший кавказское происхождение сарматских знаков и сводящий их к графике «тотемических ячеек».

• Перегибы: Х.Х. Яхтанигов отмечает, что Пожидаев явно «преувеличивал историко-культурное значение кавказских тамг», считая часть из них тотемными знаками. Тем не менее, его труд стал важной вехой, показав, что изучение тамг может выходить далеко за рамки скотоводческой практики.

«Золотой век» кавказоведения: монументальный труд Л.И. Лаврова

Настоящий переворот в изучении кавказских тамг совершил профессор Л.И. Лавров. Его работа, вышедшая в 1978 году, стала самой фундаментальной по сей день. Он создал огромный каталог в 1384 знака, проанализировав все предшествующие публикации.

Заслуги Лаврова перед наукой неоценимы:

1. Географический и хозяйственный подход: В отличие от мистических теорий, Лавров первым связал ареал распространения тамг не с этническими границами, а с историей территориального распространения на Кавказе табунного коневодства. Тамга была там, где был конь.

2. Четкая классификация функций: Именно Лавров предложил рассматривать тамги как производственное клеймо, печать, знак собственности и герб.

3. Объяснение сходств: Лавров дал четкое объяснение, почему похожие тамги могут быть у совершенно разных фамилий. Он выделил четыре причины:

   • Случайность (простые геометрические фигуры).

   • Зависимость (подданные пользовались тамгой своего сюзерена).

   • Присвоение (после смерти рода его тамгу могла взять другая фамилия).

   • Общее происхождение (родственные связи, даже если они со временем были забыты).

4. Культурная преемственность: Лавров, в отличие от своих оппонентов, допускал связь горских тамг с сарматскими и боспорскими знаками, видя в этом элемент «культурной преемственности».

Современные изыскания: от общего к частному

После фундаментальной работы Лаврова начался этап глубокого изучения тамг отдельных народов. Исследователи пошли дальше простого сбора и начали связывать тамги с историей конкретных сел и фамилий, выявляя их миграционные пути.

• Ш. Ш. Хуранов: Собрал и опубликовал самое большое исследование по истории абазинских тамг — 336 знаков. Важнейшая особенность его труда — он не ограничился абазинской историей, а предусмотрел таблицы с аналогиями у соседей: абхазов, ногайцев, туркмен, карачаевцев. Он же попытался установить дотюркское название тамги у абазин.

• А. Ш. Джанибеков: Внес большой вклад в сбор ногайских тамг (коллекция в 52 знака).

• В. М. Батчаев: Развил идеи Лаврова применительно к балкаро-карачаевцам, рассмотрел сходство сарматских знаков с их тамгами.

• Дж. Н. Коков: Изучая кабардино-абхазские параллели, привел список фамилий, имеющих общее происхождение и, соответственно, схожие тамги.

Именно в этом русле работает и Х.Х. Яхтанигов. Он не просто собрал огромный новый материал (около 3000 знаков), но и пошел по пути, предложенному еще Костенковым — стал рассматривать тамги в контексте этногенеза, сословно-политических отношений и обрядов. Его труд является логичным завершением многовековой истории изучения: от разрозненных заметок писцов XVII века до сложного комплексного исторического анализа XX века.