Род Берзеков: Военная аристократия Убыхии

Среди знатных фамилий, оставивших наиболее яркий след в истории убыхов и всего северо-западного Кавказа XIX века, Берзеки занимают совершенно особое место. Этот род дал народу выдающихся военачальников, политических деятелей и, по сути, был главной движущей силой как освободительной борьбы, так и — отчасти — трагического финала. История Берзеков — это история мужества, лидерства, противоречий и, в конечном счёте, поражения.

Происхождение и положение рода

Фамилия Берзеков (Berzeg — в записи французского лингвиста Ж. Дюмезиля) была известна не только среди убыхов. Источники упоминают Берзеков также среди абдзахов и бжедугов, что говорит о широком распространении и влиянии этой фамилии среди народов Северо-Западного Кавказа.

Убыхские Берзеки занимали особое положение в социальной иерархии. Они возглавляли верхних убыхов (наиболее консервативную и самобытную часть народа) и общество Субешх (прибрежную территорию в районе реки Шахе). Таким образом, под их контролем находились как горные, так и приморские районы Убыхии.

Масштабы могущества этого рода поражали современников. В конце 1830-х годов род Берзеков состоял из 400 хозяйств. Каждое хозяйство владело от 5 до 20 крепостных (или рабских) семейств, причём мужчины-крепостные были вооружены. Это означало, что «каждый Берзек мог послать на поле сражения 150 человек». В целом же, по свидетельству английского эмиссара Дж. Белля, «этот род (Берзеков) может выставить от двух до трёх тысяч человек войска».

Политический вес Берзеков ещё более усиливался за счёт заключённого ими оборонительного и наступательного союза с крупнейшим родом Чишхако из долины Псезуапе (собственно Псышвы). Этот союз создавал мощный военный блок, доминировавший на значительной части западно-кавказского побережья.

Саат-Гирей Адагва-ипа Берзек

Одним из первых выдающихся предводителей убыхов из рода Берзеков был Саат-Гирей Адагва-ипа. Он возглавлял убыхов в межплеменных войнах первой четверти XIX века. Его имя связано с многочисленными набегами на соседние племена.

Трагическая судьба постигла его в 1823 году. Во время очередного набега на Абхазию убыхи попали в западню. Абхазы, пропустив отряд Саат-Гирея в долины, заняли горные проходы, отрезав тем самым путь к отступлению. В последовавшем сражении убыхский предводитель погиб. Эта неудача заставила убыхов изменить тактику — после гибели Саат-Гирея они стали совершать свои набеги на Абхазию исключительно в зимнее время, когда горные проходы становились ещё более труднопроходимыми для противника.

Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек (Хаджи-Догомуко)

После смерти Саат-Гирея на роль родового старейшины всех Берзеков и военачальника всех убыхов выдвинулся Хаджи-Исмаил Догомуко Берзек, житель долины реки Сочи. Его личность настолько выделялась среди современников, что английский агент Дж. Белль, лично знавший его, назвал его «черкесским Вашингтоном».

Внешность и характер

Дж. Белль описывал его как «высокого человека с красивыми, живыми серыми глазами». Источники рисуют его энергичным, храбрым, умным и дальновидным политиком. Он был ревностным мусульманином, воздержанным в еде и не пьющим крепких напитков, но при этом вспыльчивым и неустрашимым в бою.

Особый авторитет ему придавал сан хаджи (человека, совершившего паломничество в Мекку), который в глазах горцев имел огромное моральное значение. К этому добавлялось и то, что он стоял во главе сильнейшего убыхского рода.

Военная карьера

В молодости Хаджи-Догомуко участвовал во многих набегах на соседние народы, особенно на Мегрелию. Он так хорошо изучил эту страну, что знал названия почти всех её селений. Однако с 1827 года он отошёл от межплеменной борьбы и посвятил себя организации союза общин и племён побережья.

Впервые его имя попадает в официальные русские документы в 1826 году, когда он пытался через посредников вступить в переговоры с царским командованием. В 1835 году он получил тяжёлые ранения при штурме Гагр — одна пуля прострелила ему грудь. Но уже в 1836 году он снова в седле — предводительствует в набеге убыхов на башилбаевцев. В 1837 году от лица всей Убыхии он ведёт переговоры с полковником Розеном.

Вершиной его военной карьеры стал 1840 год. Под его руководством убыхи и шапсуги добились блестящей победы: взяли и уничтожили три береговых укрепления (Лазаревское, Вельяминовское и Михайловское). В том же году он с 7000 убыхов совершил карательную экспедицию против асадзуаской знати и предпринял неудачный поход на Абхазию.

Политические манёвры и конец жизни

В 1841 году Хаджи-Догомуко вёл зондирующие переговоры с генералом Анрепом. Эти переговоры, хотя и не привели его в лагерь сторонников России, вызвали бурю негодования в антирусской партии. Его даже арестовали, но немедленно освободили после того, как он дал слово организовать дальнейшую борьбу с царской Россией.

Когда осенью 1841 года по приказу Николая I в Убыхию выступила карательная экспедиция, Хаджи-Догомуко поклялся: если он пропустит врага на убыхскую землю, то позволит надеть на себя женские шаровары. Он возглавил сопротивление.

В конце 1841 года он снова искал сближения с Россией, но когда из этого ничего не вышло, отправился на новое богомолье. Возвращаясь в 1846 году из Мекки в Убыхию, Хаджи-Догомуко скончался в пути, имея от роду почти 80 лет.

Биарслан-Алхасоко Берзек

Племянник Хаджи-Догомуко, Биарслан-Алхасоко Берзек, также был выдающейся фигурой своего времени. Генерал Раевский говорил о нём: «Известный как происхождением, так и храбростью; то и другое даёт ему важное влияние над соплеменниками».

В 1837 году, когда русские войска взяли Адлер, Биарслан явился к генералу Розену в качестве парламентёра от убыхов и асадзуа. В 1838 году он пытался собрать охотников для набега на одно из покорных России горских обществ, но это не удалось из-за неодобрения убыхами таких межплеменных набегов. В 1839 году, когда генерал Раевский захватил Субешх, Биарслан снова выступил как убыхский парламентёр.

В 1840 году при разгроме укреплений на побережье он стоял во главе убыхов вместе с Хаджи-Догомуко. Трагическая гибель настигла его 2 августа 1841 года. Возглавляя отряд всего из 30 горцев против 150 казаков на правом берегу реки Лабы, Биарслан оказался смертельно ранен.

Джембулат Берзек

В середине 1840-х годов на историческую сцену вышел Джембулат Берзек, «прославившийся в горах своими смелыми наездами». Он проживал на реке Сочи в селении, носившем его имя.

В январе 1846 года Джембулат собрал под своим главенством большую партию убыхов и черкесов с целью вторжения в Абхазию и штурма укреплений Святого Духа и Пицунды. Однако его план был заранее сообщён русскому командованию шпионами (в числе которых, как ни прискорбно для истории убыхов, был и Али-Ахмет Аблагуо). Предприятие ограничилось лишь разгромом одного из абхазских селений в верховьях реки Бзыбы.

В феврале того же года Джембулат снова возглавил убыхов в набеге на Абхазию. На этот раз ему удалось разорить ряд селений и взять большую добычу. Но на обратном пути его отряд был застигнут снежной бурей, в результате которой две трети воинов погибли. Остальные возвратились обмороженными.

Современник писал об этом событии: «Этот злополучный поход был лебединой песнью Джембулата Берзека; больше об нём ничего не было слышно ни по ту, ни по эту сторону Кубани».

Хасан Берзек и другие представители рода

Из других современников Хаджи-Догомуко источники упоминают Хассана Берзека, который выступал убыхским парламентёром к генералу Розену в 1837 году. Возможно, этот же Хассан фигурирует у Дж. Белля как депутат на общегорском собрании в 1838 году, посвящённом полученному турецкому фирману (указу). У Дж. Белля он назван Хуссейном Берзеком.

В конце 1830-х годов к этой группе Берзеков — сторонников капитуляции перед царской Россией — относились присягавшие и награждённые в 1842 году куашха долины реки Шахе: Шеулехуко-Амщук, Шеулехуко-Эдик и Шеулеюко-Мату.

Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек

Центральной фигурой рода Берзеков и всей Убыхии после смерти Хаджи-Догомуко становится его племянник, сын Хатажука, внук Мухаммеда — Хаджи-Керендук-Догомуко Берзек, житель долины реки Дагомыс.

Характеристика личности

А. Фонвилль, познакомившийся с ним в конце 1863 года, оставил яркое описание: «большой весельчак, человек лет 60 с длинной чёрной бородой и с пренеприятной физиономией. Он говорил вообще мало, но каждый раз, что мы на него смотрели, он считал нужным почему-то улыбаться; в его глазах было какое-то особенно зверское выражение. <…> Два широких рубца на лице его показывали, что он не раз бывал в схватках с русскими».

Дж. Белль ещё в 1839 году, когда Керендук имел около 35 лет и только начинал свою военно-политическую карьеру, предрёк ему большое будущее: «Он природой был предназначен для занятия таких ответственных и высоких постов, где требуется дарование». На народном собрании в Артыкуадже в 1839 году Дж. Белля поразили две личности — Али-бий Артба и Керендук Берзек. «Если они останутся в живых, — говорил Дж. Белль, — то они должны возвыситься для управления делами этой страны, в особенности Керендук, энергичный характер которого уже прорвал те препятствия, которые стоят на пути молодых людей». Эти слова оказались пророческими.

Начало карьеры

Впервые имя Керендука встречается под 1838 годом, когда он от лица убыхов вёл переговоры с генералом Симборским о выдаче царским правительством трупов после боя при взятии Сочи. Это было время, когда Керендук был втянут в межродовую борьбу на почве кровной мести с какой-то «дворянской» фамилией, проживавшей на Сочи.

Именно в этот период он предпринял хадж (паломничество в Мекку). В конце 1839 года в одном из русских документов появляется сообщение, что возвратился из Египта «мулла Декомук Гаджи», который «особенно выдавался мятежным духом». Этот Хаджи-Догомуко (исследователи полагают, что речь идёт именно о Керендуке) привёз грамоту из Египта от Ибрагим-паши с призывом к борьбе против России и обещанием помощи.

Взлёты и падения

В начале 1841 года Керендук уже возглавляет большую партию убыхов, вторгнувшуюся в Абхазию и напавшую на селение Отхара и на Гагры. Однако его участие в переговорах с генералом Анрепом в мае 1841 года сразу пошатнуло авторитет среди антирусской партии. Керендук пообещал генералу не допускать крупных убыхских сборов, могущих быть опасными для России. По этому поводу Анреп доносил: «Вообще Керендук показался мне человеком замечательным и могущим впоследствии быть для нас весьма полезным». После этого он стал получать от русского командования денежную «пенсию», которой был лишён в 1851 году «за подозрительные действия».

Связь с Анрепом не осталась в секрете, и участники переговоров, в том числе и Хаджи-Керендук, были временно арестованы. Авторитет его пал, и само имя его исчезает из документов на целых 10 лет.

Возвращение к активной борьбе

В 1851 году, лишённый «пенсии», Керендук меняет ориентацию и снова примыкает к сторонникам войны. В 1852 году он опять во главе двухтысячной партии убыхов и асадзуа вторгается в Абхазию. Однако он не желал сражаться под знамёнами мюридизма, проповедовавшегося Мухаммед-Эмином: во-первых, заповеди этого учения (равенства всех перед Аллахом) не соответствовали тенденциям куашха, стремившихся стать настоящими феодалами; во-вторых, Хаджи-Керендук не желал подчиняться чужестранцу.

Крымская война 1854–1855 годов застаёт его в роли туркофила и врага России. В 1858 году он подписывает совместно с другими крупнейшими деятелями горцев Западного Кавказа петицию к Турции с просьбой о помощи против России — его подпись стоит второй (после Мухаммед-Эмина).

Во главе меджлиса (1861)

В 1861 году, когда идея объединения разрозненных племён Западного Кавказа снова стала актуальной, Хаджи-Керендук резко меняет тактику. Он становится пламенным сторонником этой идеи. В горах закладываются «камни государственности», и во главе этого процесса встаёт Хаджи-Керендук.

В том же 1861 году он — главная фигура «Великого и свободного собрания» (меджлиса) убыхов, шапсугов и абдзахов. Он возглавляет делегацию меджлиса к временно командующему войсками на Кавказе князю Орбелиани с требованием прекратить войну между «двумя государствами». 18 сентября 1861 года он во главе делегации держит речь перед императором Александром II, настаивая на прекращении войны.

Последние годы

На рубеже 1863 и 1864 годов борьба между вагышами и куашха привела к новому ослаблению авторитета Хаджи-Керендука. Этому способствовало появление популярного в тот момент Исмаил-бея Дзепша. Раскол убыхов на «партию войны» («молодёжь») и «партию мира» проник даже в его семью — сын вёл тайные переговоры с русскими генералами.

Прослышав о поражении на Гойтхе и о готовящемся сражении на реке Годликх, Керендук поспешил домой, но опоздал на один день. Всё было проиграно. 24 марта 1864 года он явился к победителю генералу Гейману и просил об отсрочке выселения в Турцию — и получил отказ. В конце марта он переселился в Турцию вместе с убыхами.

В 1874 году произошёл конфликт между ним и его рабами, которые требовали освобождения. Турецкое правительство отправило войска для подавления «беспорядков». В том же году Керендук с сыновьями был сослан на остров Родос.

Во время русско-турецкой войны его назначили командиром всего горского ополчения из поселившихся в Румелии. Его сын Ислам-бек был убит под Шипкой, а сам Хаджи-Керендук получил ранения. После оккупации русскими Румелии он переселился в город Пандерма, где и прожил до самой смерти. По одним данным, он умер в 1878 году, имея 110 лет от роду. Однако некоторые источники сообщают, что его видели в Пандерме ещё в 1897 году.

Эльбуз-Хапешуко (Эльбуз-бек-Хапакх) Берзек

Субешхский куашха, представитель другой ветви Берзеков, придерживавшейся прогерманской ориентации. А. Фонвилль описывал его как «небольшого человека с репукавой миной и с рыжей бородой с проседью, одна нога у него была так сильно ранена, что он иначе и не ходил, как в сопровождении двух невольников».

Первое упоминание об Эльбузе относится к 1842 году, когда он и другие субешхские Берзеки принесли присягу русскому царю, за что получили чин поручика, эполеты и «жалованье» по 200 рублей в год.

В 1864 году, когда русские войска заняли Псезуапе, Эльбуз явился к генералу Гейману с изъявлением верноподданнических чувств и с просьбой дать трёхмесячный срок для выселения в Турцию. Гейман отказал. Когда 18 марта убыхи дали последнее сражение, Эльбуз немедленно поспешил поздравить победителя и сообщить, что он в сражении не участвовал и готов выселиться. Через два дня он сообщил Гейману о растерянности среди «партии войны».

Хаджи-Алим-Гирей-Бабуко Берзек

Другой Берзек из долины Шахе. Вместе с Эльбузом просил Геймана о трёхмесячном сроке выселения. Когда Эльбуз возвратился после этого домой, Хаджи-Алим-Гирей добровольно остался при Геймане, помогая ему всеми возможными средствами в завоевании края. Он заверял генерала в полной своей покорности, уговаривал разрешить ему отправку части имущества для продажи в кубанские станицы, а другую часть — беспрепятственно вывезти к морю для погрузки в Турцию.

Меньшой Хаджи-Берзек (Кучук-Хаджи-Мехмед)

Племянник Хаджи-Керендука, также упоминаемый в источниках как «меньшой Хаджи-Берзек». В 1860 году он по поручению своего дяди извещал князя Эристова о том, что дядя из-за «снегопадов» не может явиться на очередные переговоры. В 1857 году он тайно приезжал в Сухум с обещанием «служить усердно нашему правительству». В начале июня 1857 года его имущество подверглось разорению антирусской партией, когда последняя узнала о его переговорах.

Историческое значение рода Берзеков

Род Берзеков сыграл в истории убыхов роль, которую трудно переоценить. На протяжении нескольких десятилетий именно Берзеки были главными действующими лицами убыхской истории: они возглавляли военные походы, вели переговоры с русским и турецким командованием, пытались объединить разрозненные племена Западного Кавказа и даже создать зачатки государственности.

Однако история Берзеков — это и история глубоких противоречий. Одни представители рода (как Хаджи-Догомуко и Хаджи-Керендук) становились во главе освободительной борьбы. Другие (как Эльбуз и Хаджи-Бабуко) присягали русскому царю, получали чины и «пенсии», предавая интересы своего народа. Эта внутренняя двойственность во многом предопределила трагический финал — когда в решающий момент единства среди Берзеков не оказалось.

История Берзеков — это зеркало истории всей Убыхии: взлёты народного духа, героические победы, подкуп знати, внутренние распри и, наконец, поражение и изгнание. Но даже в изгнании — в Турции — потомки этого рода продолжали играть заметную роль. Один из сыновей Хаджи-Керендука, Мухаммед-Садык-бей, умер каймаканом (полковником). Самый младший — Тауфик-паша — служил начальником уезда и умер в Стамбуле. Память о Берзеках жива и сегодня — в Турции и на исторической родине, в земле, где когда-то их голос был решающим.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), архивных документах XIX века, записках современников (Дж. Белль, А. Фонвилль, Ф.Ф. Торнау) и работах кавказоведов.*