Море в черкесской истории.
В сообщении Страбона есть ряд важных моментов, которые подтверждаются другими источниками: это доминирование в море пиратов-горцев Западного Кавказа; господство достигалось не за счет банального грабежа купеческих судов, но путем организации масштабных пиратских экспедиций против целых городов и государств; неспособность греков и римлян разбить пиратские флотилии западнокавказских горцев. Цари Боспора (Пантикапея) оказались не в состоянии справиться со своими ближайшими соседями. Е. А. Молев, новейший исследователь истории Боспора, отмечает: "Ахейцы, зихи, гениохи и керкеты сохраняли свою независимость в течение всего правления Спартокидов. Их пиратская деятельность сильно препятствовала экономическим связям Боспора с полисами и государствами Причерноморья и Средиземноморья... Замечание Страбона о предоставлении боспорянами этим племенам корабельных стоянок и рынков сбыта добычи свидетельствует о неспособности последнего Перисада вести военную борьбу с названными племенами на море... Итогом взаимоотношений Боспора с племенами Предкавказья стала известная зависимость от них". (Молев Е.А. Боспор и варвары Северного Причерноморья накануне походов Диофанта // Международные отношения в бассейне Черного моря в древности и средние века. Ростов-на-Дону, 1986. С. 60).То обстоятельство, что горцы Западного Кавказа были в состоянии одерживать победу в морских сражениях над флотами централизованных государств, заставляет нас предположить так же высокий социально-экономический уровень в этих приморских обществах, существование верфей, большого объема знаний, тактики военного сражения на море с участием множества кораблей.
В средние века традиция мореходства на зихском (черкесском) побережье продолжилась. Арабский энциклопедист ал-Масуди в середине X в. сообщал о морской торговле у кашаков (кашак - арабо-персидский термин для обозначения зихов): "Во всяком случае по морю от них недалеко до земель Трапезонда, откуда товары идут к ним на кораблях и с их стороны также отправляются [корабли]". (Минорский В. Ф. История Ширвана и Дербента X-XI веков. М., 1963. С. 206).
В XIV-XV вв. горцы Зихии (Черкесии) несмотря на господство на Черном море итальянских морских республик - Генуи и Венеции - сохраняли заметные позиции, как в торговом, так и в военном мореходстве. Зихские (черкесские) пираты часто как раз в рай-оне Керченского пролива, столь стратегически важного для Каффы, перехватывали галеры генуэзцев на их пути в Матрегу, Копу, Мапу или Батияр, важнейшие торговые фактории и поселения генуэзцев на западе Черкесии. Разовая добыча могла составить сумму в 50.000 аспров. (Kressel R. Ph. The Administration of Caffa under the Uffizio di San Giorgio. Wisconsin, 1966, p. 389).
Неспособность Каффы, оказавшейся в роли Пантикапея, наказать горцев-пиратов, которые, как и в античные времена, были связаны с князьями равнинной Зихии, временами приводила к почти полному параличу торговли. Известен лишь один случай, когда администрации Каффы удалось отобрать обратно награбленное пиратами имущество. В бумагах одного из нотариусов, практиковавших в Каффе, за апрель и май 1290 г. содержится контракт морского капитана Вивальдо Лаваджио (Vivaldo Lavaggio), командовавшего одной из галер Аргун-хана, монгольского правителя Ирана, чьи владения выходили через территорию Грузии и Мегрелии к Черному морю. (Bratianu G. I. Actes des Notaires Genois de Pera et de Caffa de la Fin du Treizieme Siecle (1281-1290). Bucarest, 1927, pp. 271-272). И, как следствие, Аргун-хан был заинтересован в охране своего участка черноморского побережья от нападений зихов. В заливе Джубги (Dchubg) Лаваджио удалось отнять у местных корсаров товары, ранее награбленные ими с кораблей армянских и греческих коммерсантов. (Bratianu G. I. Recherches sur la Commerce Genois dans la Mer Noire au XIII siecle. Paris, 1929, pp. 196, 260).
В османский период военно-морская активность горцев усиливается. В донесении венецианского посла в Персии Винченцо ди Алессандро за 25 июля 1572 года из города Конья сообщается, что "черкесы, прибыв на 24 кораблях, сожгли и разрушили за 300 миль отсюда все поселения побережья, разорили турецкие виноградники и перебили множество народа, а женщин увели в плен, забрав все имущество и товары, вследствие чего опасаются, как бы они не пришли в этот город (Конья. - Прим. С. Х.)". (Зевакин Е. С., Пенчко Н. А. Очерки по истории генуэзских колоний на Западном Кавказе в XIII и XV веках // Исторические записки. 1938. Т. 3. С. 97). Из Трапезунда были снаряжены 6 вооруженных галер для защиты этой местности, с приказом от султана Селима II не выходить из порта, но сторожить только город, так как боялись, что черкесы еще больше увеличат число своих кораблей. Посол добавляет: "А мне было велено держать путь на Грузию и Черкесию, но из боязни тех корсаров я повернул обратно". (Там же. С. 98).
Жан Шарден, посетивший Мегрелию в 1672 г., писал: "Я должен был сесть на корабль, но мне помешало известие о том, что у берегов Мингрелии появились барки черкесов и абхазов. Это оказалось правдой и они захватили множество судов и среди них то, что предназначалось мне". (Путешествие господина дворянина Шардена в Персию и другие восточные страны // Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII-XIX вв. / Сост. В. К. Гарданов. Нальчик: "Эльбрус", 1974. С. 107. Далее - АБКИЕА).
В османских источниках XVII-XVIII вв. содержится значительная информация о военно-морской активности абазов. Под термином абаз османы имели в виду не только население Абхазского княжества, но и черкесское и убыхско-садзское население побережья от Анапы до Бзыби. В этом плане османская этно-географическая номенклатура повлияла на российские представления. В целом ряде российских источников XVIII - начала XIX вв. абазами и абазинцами именуются прибрежные черкесские субэтнические подразделения - натухайцы и шапсуги. Поэтому сведения османских и иных источников, в которых говорится об абазском населении черноморского побережья Кавказа, следует трактовать как сведения об абхазо-адыгах в целом. Точно также сведения о черкесах побережья очень часто касаются не только черкесов, но и убыхов, и причерноморских абазин-садзов.
Отец знаменитого политического лидера черкесов Сефербея Заноко - Мамат-Гирей Зан - имел собственные суда и вел обширную торговлю. Впечатления о его богатстве достигали русских путешественников в Кабарде. "Маленькое черкесское племя Шагахи, - сообщает П. С. Паллас, - живет еще до сих пор у Анапы на Багуре (р. Бугур. - Прим. С. Х.) и его меньших притоках. Их князь Sane был богат, производил торговлю и имел несколько судов на Черном море". (Паллас П.С. Заметки о путешествиях в южные наместничества российского государства в 1793 и 1794 гг. // АБКИЕА. С. 224). В осман-ских источниках этого периода содержится сообщение о том, что черкесский эмир Зан-оглу Мухаммед Гирей-бек велел выстроить корабль с тремя 29 аршинными мачтами. (Веселовский Н. И. Военно-исторический очерк города Анапы // Записки разряда военной археологии и археографии императорского русского военно-исторического общества. Т. III. Петроград, 1914. С. 37). Строительство такого корабля символизировало как статус самого Зана, так и успех его проекта - основания крепости и города Анапа.
Способность черкесов на собственных судах десантироваться в Крым была использована крымскими татарами во время решающей фазы борьбы за сохранение ханства в 70 - начале 80-х годов XVIII века. Русский представитель в Крыму П. Веселицкий 21 мая 1782 г. сообщал в Петербург, "что беспрестанно переезжают из Тамани на Крымский берег лодками абазинцы и черкесы". (Дубровин Н. Присоединение Крыма к России. Рескпипты, письма, реляции и донесения. СПб., 1889. Т. IV. С. 527). Под абазинцами в документах этого периода, описывающих население Западной Черкесии, подразумеваются натухаевцы и шапсуги. Помимо частых упоминаний лодок, обеспечивавших сообщение между Черкесией и Крымом, фигурируют также "большие лодки черкесов". (Там же. С. 625).
Рисунок натухайского военного судна предваряет книгу Тэбу де Мариньи, несколько раз посетившего Черкесию в 1818-1824 гг.: "Их судно, так же как и все те, что я видел ранее, было плоскодонным, без киля, обшивка была прикреплена к очень тонкому каркасу судна гвоздями и нагелями из дерева. На носу возвышалось изображение головы животного, определить которое было бы весьма затруднительно, однако черкесы утверждают, что это голова козла... Весла на их судах очень короткие, прикреплены к уключинам необыкновенной длины, и имеют поперечные перекладины для рук гребца. Они пользовались рулем и маленьким квадратным парусом. Многие из этих барок достаточно велики, чтобы вместить до шестидесяти человек". (Marigny T. de. Three Voyages in the Black Sea to the Coast of Circassia. L., 1837, p. 1; Мариньи Т. де. Путешествия в Черкесию // АБКИЕА. С. 294).
