Три властителя и судьба адыгов: Русский царь, Турецкий султан, Крымский хан

«Крымский хан — всего лишь кнут в руках Турции, и как всякий кнут — жесток и глуп».
— Тлимаф

Роман Исхака Машбаша «Адыги» — это не только история одного народа, но и масштабное геополитическое полотно. Во второй половине XVI века судьба Черкесии оказалась в руках трех могущественных правителей, каждый из которых смотрел на нее с корыстным интересом. Русский царь, турецкий султан и крымский хан — эти три фигуры выступают в романе как силы, определяющие жизнь и смерть адыгов. И каждый из них по-своему видел «решение адыгского вопроса».

Иван Грозный: «Холопы» для южных рубежей

Русский царь Иван Васильевич — фигура в романе сложная и противоречивая. С одной стороны, он — государственный деятель, который видит в адыгах потенциальных союзников и воинов. С другой — он остается самодержцем, для которого чужие интересы всегда вторичны по сравнению с интересами России.

Первое впечатление от встречи с царем у Сибока было обнадеживающим. Иван Грозный принимает адыгских послов, обещает защиту и даже берет сына Сибока Кудадека на службу. Но это лишь внешняя сторона. Царю нужны не союзники, а подданные, которые будут стоять на южных рубежах его государства.

Об этом откровенно говорит воевода Вишнивецкий, который знает царя не понаслышке:

«Царь Иван Васильевич — строгий, крутой правитель, не щадит неугодных, непослушных ему людишек... Если вы будете в его подданстве, он обязательно заставит вас подчиниться своим порядкам, своим законам».

Самое страшное для адыгов — это тайный сговор России с Турцией о разделе Черкесии. Царь заключает его за спиной у адыгов, нарушая все свои обещания. Именно этот предательский шаг становится причиной разрыва Сибока с Москвой. Как с горечью признается князь:

«Царь не только обманул меня, но и предал. Как после этого я буду смотреть ему в глаза?»

Образ Ивана Грозного в романе — это образ хищного, дальновидного и безжалостного правителя, для которого адыги — лишь разменная монета в большой игре.

Сулейман Великолепный: «Старший брат» с имперскими амбициями

Турецкий султан Сулейман, прозванный в Европе Великолепным, а на Востоке — Законодателем, предстает в романе как глава могущественной Османской империи. Он — повелитель огромной державы, и его взгляд на Черкесию — это взгляд хозяина, который решает, что и кому достанется.

Для турков адыги — это прежде всего мусульмане, которых нужно привести к «истинной вере» и подчинить своей власти. Сулейман не скрывает своих имперских амбиций. В разговоре с Давлет-Гиреем он заявляет:

«Аллах создал людей свободными... Но одно дело, проявляя свою силу, нападать на их селения, угонять скот, требовать с них дань, а другое — угонять их в неволю».

Однако за этой кажущейся гуманностью скрывается та же политическая игра. Турция и Россия, соперничая друг с другом, договариваются о разделе Черкесии. Для султана адыги — не народ, которому нужно помочь обрести свободу, а территория, которую нужно присоединить, чтобы усилить свое влияние в регионе.

В романе показан визит Давлет-Гирея в Стамбул, где он пытается понять истинные намерения султана. Сулейман принимает его с распростертыми объятиями, но хан чувствует холодок:

«Значит, о посланнике из Московии ни слова. И не надо. Я повернусь в Крым и быстро найду камень, который ты, мой брат, принес у меня за спиной».

Этот эпизод прекрасно иллюстрирует характер отношений между двумя союзниками: внешнее братство и внутренняя борьба за влияние. И адыги в этой борьбе оказываются лишь пешками.

Давлет-Гирей: «Посланник Аллаха» с волчьей хваткой

Крымский хан Давлет-Гирей — самый близкий и самый опасный сосед адыгов. В романе он предстает как жестокий, коварный и властолюбивый правитель, который видит в Черкесии не более чем свой охотничий угодье.

Для хана адыги — это данники, которых нужно регулярно грабить и унижать. Его политика — это политика страха и силы. Он не признает никаких прав за адыгами, считая их лишь источником дохода и живым товаром.

Особенно ярко его характер раскрывается в эпизоде, когда он узнает о поездке Сибока в Москву. Хан приходит в ярость:

«Что-о?! Опять Машук? Все еще не успокоится, поганая морда!.. Жанеи обезумели, сам главный зиусхан Сибок решил дружить с нашими врагами!»

Давлет-Гирей не терпит неподчинения. Его методы правления — это нагайка и ятаган. Но даже он начинает осознавать, что его время уходит. Появление русских войск на Кавказе, победа объединенных адыгских войск над его сыном Адыль-Гиреем — все это говорит о том, что старые методы уже не работают.

Интересен и его разговор с Сибоком, когда хан ищет с ним союза. Он вынужден признать:

«Крым тоже, как и ваш — благодатный край, тоже очень небольшой, тоже между жерновами: между Русью и Турцией. Рано или поздно они нас сомнут, если мы с вами не сможем жить в добром, соседском союзе».

Но это признание запоздалое. Давлет-Гирей сам сделал все, чтобы адыги не доверяли ему. Его страх перед Россией и понимание своей слабости — это и есть его финал.

Итог: пешки в большой игре

Три властителя — царь, султан, хан — смотрят на Черкесию с разных сторон, но цель у них одна: подчинить этот богатый и стратегически важный край. Для них адыги — не союзники, а объект для захвата. И только Калакут с его идеей объединения предлагает путь, который мог бы изменить эту ситуацию. Но его голос тонет в реве имперских амбиций и княжеских междоусобиц.

Роман Исхака Машбаша показывает, что судьба малого народа в мире великих держав — это почти всегда трагедия. И адыги стали ее жертвой не потому, что были слабы, а потому, что оказались раздробленными и не смогли противостоять тем, кто смотрел на них как на добычу. Три властителя решили судьбу Черкесии, не спросив ее жителей. И это самый горький урок, который преподносит нам история.