Шыгъэудж: когда конь танцует с солнцем

Как черкесы превращали верховую езду в искусство

В адыгской культуре наездник и конь были не просто боевыми товарищами — они становились единым целым, способным на невероятное. Верховой езде обучали с детства, и этот навык занимал особое место в народной системе физического воспитания. Но высшим проявлением мастерства считался шыгъэудж — танец всадника с конём, выходивший далеко за рамки простой джигитовки.

Пляска, обращённая к Солнцу

Шыгъэудж — это не просто забава, а сакральное действо. Всадники заставляли коня исполнять удж — круговой танец, посвящённый Солнцу. Эти выступления проходили под аккомпанемент гармониста, который располагался на краю ровной просторной площадки, окружённой зрителями. Под специальный наигрыш «Шыгъэудж» всадники выходили в круг, сменяя друг друга, и показывали своё искусство, заставляя коня плясать священный танец.

«Это были искусные всадники и прекрасные наездники», — подчёркивается в фольклорных материалах.

Тренировки на «деревянном коне»

Обучение верховой езде проходило несколько этапов и начиналось с детства. Одним из ключевых упражнений были занятия на... вкопанном в землю столбе. Исследователь физической культуры адыгов Г.Я. Гонежук описывал его так:

«Этот искусственный конь был в два человеческих роста, гладко обтёсан и очень скользкий. Молодые джигиты должны были взбираться или слезать, не касаясь его туловищем, а лишь при помощи рук и ног».

Кроме того, ученики должны были раскачивать этот столб, борясь с ним. Только после соответствующей подготовки на «деревянном коне» юношей учили ездить на объезженной лошади — сначала без оружия и седла, затем в седле и в полном вооружении.

Главными упражнениями для последующего обучения были:

• прыжки на лошадь и с лошади,

• перебрасывание с одной лошади на другую,

• поднимание с земли различных предметов (кольца, монеты),

• стрельба по подвижным целям на полном скаку,

• прыжки через овраги, рвы, ямы, бугры и поваленные деревья.

Оружие и конь — продолжение тела всадника

По свидетельствам современников, черкесские наездники достигали такого мастерства, что на всём скаку заряжали ружья и стреляли с неимоверной скоростью. Хан-Гирей, знаток адыгского быта, отмечал:

«Черкесы всегда носят ружья в чехлах, и хорошему наезднику нужен только один миг, чтобы выхватить (его) из чехла и выстрелить».

Адиль-Гирей Кешев проводил смелое сравнение с Европой:

«Кавалерийское искусство просвещённой Европы не выдержит сравнения с бешеной, кипучей отвагой горского наездника. Там искусство парадное для глаз, а здесь — ради самого искусства, необходимость, потребность, можно сказать, вдохновение».

Адыги умели проезжать по лабиринту, подбираться бесшумно к цели, на всём скаку останавливать коня перед обрывом. Нартское предание донесло до нас образ Пэтэрээ (Батраз), который:

«обратно мчится ураганом,
Поднял перед курганом на дыбы коня,
Джигитуя смело въехал на вершину».

Свидетельства соседей и врагов

Шора Ногмов, автор «Истории адыгейского народа», писал:

«Адыги удивляли соседей своей ловкостью и неутомимостью в верховой езде, красивой одеждой, искусством накидывать аркан; они соскакивали с лошади на самом быстром скаку и поднимали кольцо или монету...»

Даже противники отдавали должное черкесским всадникам. Н. Витсон признавал:

«Адыгские воины так смелы на коне, так быстро умеют гнаться на лошадях, что нельзя не сдаваться им».

Наследие, которое не стёрло время

Мастерство черкесских наездников оказало серьёзное влияние далеко за пределами Кавказа. После депортации черкесов в Османскую империю в XIX веке их культура верховой езды повлияла на развитие турецкой кавалерии. А после захвата Францией Сирии и Ливана, Англией — Ирака, основу их войск составляла черкесская конница.

Но главное — шыгъэудж остался в народной памяти не просто как военное упражнение. Это был танец единства всадника, коня и солнца. И возможно, пока звучит гармоника на широкой поляне, где-то в степи всё ещё мчатся невидимые всадники, заставляя своих коней плясать под вечный наигрыш свободы.