Божества оспы в адыгском пантеоне: Гальерды, ритуалы ужаса и первые шаги к эпидемиологии

Оспа была одним из самых страшных бичей, поражавших народы Северного Кавказа на протяжении столетий. Эпидемии этой болезни, получившей меткое название «рябая» (за оспины на коже), выкашивали целые аулы, унося до 90% населения в некоторые эпидемии. В условиях полного бессилия перед лицом этой напасти у адыгов (черкесов), как и у их соседей — ингушей, чеченцев и осетин, — сформировался сложный культ божества оспы. У черкесов это божество известно под именем «Гальерды» (ингуш. «Гальерды», у осетин — «Аларды», у абхазцев — «Ахын Зосхан», у адыгов — «Зиусхьен»). Этот культ был причудливым сплавом животного страха, раболепной лести и — что удивительно — вполне рациональных мер профилактики, которые сегодня мы назвали бы карантином и личной гигиеной.

Пантеон страха: почему оспе нужен был свой бог

У народов Северо-Восточного Кавказа, даже после принятия ислама, сохранилась потребность в узкоспециализированных божествах, отвечавших за конкретные природные явления и болезни. Как отмечал известный кавказовед В.Ф. Миллер, «в повседневной жизни счастье и несчастье зависят, по их представлениям, от вмешательства других сил, заведующих разными областями природных явлений… Между духами есть и такие, которые посылают болезни, например, оспу». Существование такого узкого культа объясняется просто: оспа была слишком частой и слишком смертоносной, чтобы ее можно было игнорировать.

У ингушей божество эпидемий вообще называлось Ун-нана («мать эпидемий»), которая насылала дизентерию и другие заразные болезни. Но для оспы было отдельное, еще более грозное божество — Гальерды. К нему относились с особым трепетом, поскольку оспа оставляла неизгладимые следы на лице, обезображивая человека на всю жизнь и лишая его красоты — одной из главных ценностей в адыгской культуре.

Святилища лицом от села: архитектура страха

Одной из самых ярких особенностей культа Гальерды было строительство святилищ. В каждом селе, а иногда и в каждой семье, были места поклонения этому божеству. Но архитектура этих святилищ была необычной: их строили фасадом в противоположную от населенного пункта сторону. Это было не случайно: люди всеми силами старались «не приближать» грозное божество к себе. Они боялись даже смотреть в его сторону, поэтому святилище как бы «отворачивалось» от села. Число таких святилищ росло с каждой новой эпидемией — люди пытались умилостивить разгневанного бога, построив ему новый дом.

У ингушей, по свидетельству Ч. Ахриева, во время одной из эпидемий «вымерла половина населения… Заболевшие, боясь, чтобы их тела не остались не погребенными и не были съедены хищными птицами, отправлялись умирать в каши (склепы)». Этот же обычай существовал и у черкесов: больные оспой уходили в специальные склепы («малх-каш»), чтобы не заразить близких, и возвращались только после того, как кризис болезни миновал.

Лесть и ублажение: гимны в честь Гальерды

Отношение к божеству оспы строилось на двух китах: страхе и лести. Его задабривали всеми возможными способами. В честь Гальерды пели специальные гимны, в которых его называли самыми лестными эпитетами — «золотой», «святой». Ему приносили жертвы, обещали подарки, устраивали празднества. Исследователь адыгской этномедицины Г.Г. Тхагапсова подчеркивает: «Весь он был построен на страхе перед гневом святого, на лести и ублажении».

В вайнахском (чечено-ингушском) фольклоре сохранились удивительные тексты умилостивительных форм обхождения с покровителем оспы. Эти обращения были полны самоуничижения и мольбы: «Уйди, святая, унеси с собой болезнь». По поверью, с уходом богини (или бога) уходила и болезнь. Люди старались не произносить имя божества вслух лишний раз, чтобы не призвать его.

Примечательно, что даже в доме, где кто-то заболевал, запрещалось предаваться унынию. Наоборот, следовало выказывать веселье и всячески поддерживать хорошее настроение у больного. Считалось, что уныние привлекает злых духов и ослабляет защиту. Этот обычай, при всей его внешней магичности, имел глубокий психотерапевтический смысл: оптимизм и смех действительно повышают иммунитет и помогают бороться с болезнью.

Рациональные меры в магической оболочке

Но самым удивительным в культе Гальерды является то, что под магической оболочкой скрывались вполне рациональные противоэпидемические меры. Адыги, не зная микробов, эмпирически пришли к выводу, что оспа заразна, и выработали правила поведения, которые сегодня назвали бы карантином.

Изоляция больных. Во время эпидемии жители Чечни и Адыгеи уходили из своих поселений в поле и жили в лагерях до окончания эпидемии. Если же человек заболевал, его изолировали в отдельном доме, расположенном подальше от аула. Ухаживать за больными и хоронить умерших разрешалось только специально выделенным лицам, которые уже переболели оспой и имели иммунитет. Это — классический принцип работы инфекционных госпиталей и «обсерваторов».

Запрет на контакты. Люди старались не ходить друг к другу в гости в период эпидемии. Это табу было обязательным как для здоровой семьи, так и для семьи заболевшего. Фактически, это был добровольный карантин, который ограничивал распространение вируса.

Употребление чеснока. Чеснок был включен в повседневный рацион как профилактическое средство. Сегодня мы знаем, что фитонциды чеснока действительно обладают антибактериальным и противовирусным действием, хотя против вируса оспы они не столь эффективны. Но эмпирически замеченная польза чеснока закрепилась в традиции.

Обряд «проводов болезни». В доме, где находился больной, устраивали три пятницы подряд небольшой пир, посвященный проводам болезни. Провожали весело, с плясками и песнями. С одной стороны, это был магический ритуал, призванный «выпроводить» злого духа. С другой — это была психологическая поддержка больного и его семьи, создание позитивного настроя, столь важного для выздоровления.

Трагическая эффективность и историческая память

Культ Гальерды был порождением бессилия. В отсутствие вакцинации и эффективного лечения люди могли полагаться только на милость божества и на те эмпирические меры, которые снижали риск заражения. И эти меры работали — хотя бы отчасти. Изоляция больных, запрет на контакты, сжигание вещей умерших (косвенное свидетельство есть в обычае «проводов») — всё это снижало интенсивность эпидемий.

Но главная трагедия заключалась в том, что даже зная о заразном характере болезни, люди не могли остановить эпидемию полностью. Слишком высокой была смертность. И именно поэтому в народной памяти сохранились такие леденящие душу свидетельства, как массовый уход семей в склепы, где они умирали все вместе — матери, склонившиеся над детскими люльками.

Сегодня, когда оспа побеждена во всем мире благодаря вакцинации, мы можем оглянуться на эти древние культы с историческим интересом. Культ Гальерды — это не просто суеверие. Это свидетельство того, как человеческий разум пытался осмыслить непостижимую угрозу, найти способы защитить себя, сочетая магию с первыми робкими шагами рациональной эпидемиологии. И в этом смысле адыгские лекари, изолировавшие больных и запрещавшие контакты, были не так уж далеки от современных врачей, объявляющих карантин при новой инфекции. Разница лишь в том, что вместо вируса они видели гнев разгневанного божества.