Хирургические инструменты адыгских лекарей: пинцеты, зонды-ложки, рыбьи позвонки и конский волос

Когда речь заходит о народной медицине горцев, многие представляют себе исключительно травы, заговоры и примитивные повязки. Однако арсенал адыгских (черкесских) лекарей «Iазэ» в области хирургии был неожиданно богат и функционален. В условиях постоянных войн и набегов, когда огнестрельные и холодные ранения были повседневностью, лекари вынуждены были извлекать пули, осколки костей и наконечники стрел, очищать глубокие раневые каналы и обеспечивать отток гноя. Для этого они создали и отточили специальные инструменты, а также использовали подручные природные материалы — от рыбьих позвонков до конского волоса — с таким искусством, что их методы вызывали удивление и уважение даже у европейских врачей XIX века.

Центральное место в инструментарии черкесского полевого хирурга занимал «штапхъэ» — хирургический инструмент, представлявший собой нечто среднее между современным пинцетом и зажимом. Им пользовались для захвата и извлечения из раны пуль, осколков металла, обрывков одежды и других инородных тел. «Штапхъэ» изготавливался из железа, часто вручную, и имел губки с насечками, чтобы надежно удерживать скользкие предметы. Однако самой трудной задачей было не столько захватить пулю, сколько добраться до нее в глубине раневого канала, не расширяя при этом рану и не повреждая сосуды и нервы. Для этих целей служил второй инструмент — «шэхэхылъэ» (буквально «приспособление для вынимания пули»). Это был зонд с ложкообразным углублением на конце, напоминавший современную хирургическую ложку Фолькмана или кюретку. Инструмент вводили в рану, и пуля, попав в «ложечку», могла быть аккуратно извлечена без разрыва тканей. Тот же инструмент использовали для удаления мелких осколков костей и сгустков крови.

Но самым неожиданным и, с современной точки зрения, гениальным методом очистки огнестрельной раны был способ, описанный иностранцем Ф.А. Колетани, издавшим в 1859 году книгу о путешествии по Черкесии. Колетани сообщает, что черкесские лекари при лечении сквозных пулевых ранений использовали очищенный хребет (позвоночник) невареной форели. Хребты форели разной длины освобождали от мяса, коротко обрезали, а оставшиеся кончики обтачивали, придавая им закругленную форму. Затем этот рыбный позвонок вводили в сквозной раневой канал и несколько раз протаскивали туда-сюда в разных направлениях. Процедура была мучительно болезненной, но она позволяла удалить из раны мельчайшие инородные тела: ворсинки одежды, частички пыли, а главное — овечью шерсть, которая часто попадала в рану, поскольку черкесские бурки и подкладки делались из овчины. Кроме того, таким способом производилась своеобразная скарификация (царапанье) внутренней поверхности раны, что стимулировало регенерацию и отторжение нежизнеспособных тканей. Фактически, это был прообраз современной хирургической обработки раны, только вместо металлической кюретки использовался природный материал, который не вызывал нагноения и всегда был под рукой.

Еще одним выдающимся изобретением черкесских лекарей было дренирование ран с помощью пучка конских волос. Если рана была сквозной, через нее протаскивали предварительно продезинфицированный (вероятно, в вине или золе) пучок конского волоса. Волосы действовали как капиллярный дренаж: по ним сукровица и гной вытекали из раны наружу, не задерживаясь внутри и не вызывая обширного воспаления. Но самое интересное было в процессе заживления. По мере того как рана стягивалась и заживала, каждый день из нее вытягивали по одному конскому волоску. Это обеспечивало постепенное, щадящее удаление дренажа и позволяло гною свободно выходить до самого момента полного закрытия раны. Такой метод предотвращал образование замкнутых полостей и затеков гноя, которые были бичом военно-полевой хирургии XIX века.

Стоит добавить, что черкесские лекари активно применяли и перевязочные материалы, пропитанные воском — «шэхудэ». Льняные или хлопчатобумажные бинты окунали в растопленный пчелиный воск, который обладал бактерицидными свойствами и делал ткань влагонепроницаемой, но воздухопроницаемой. Такая повязка не прилипала к ране и защищала ее от внешнего загрязнения. Кроме того, для остановки крови и заполнения глубоких ран использовали специальные тампоны — «льыс» (от «льы» — рана, кровь), которые, вероятно, изготавливались из скрученной шерсти или льна.

Весь этот инструментарий — металлические пинцеты и зонды-ложки, рыбьи позвонки, конские волосы, вощёные бинты — хранился в дорожных сумках лекаря или даже в газырях на черкеске каждого всадника. Воин сам мог оказать себе первую помощь, имея при себе кровоостанавливающие травы и пинцет. Высокий уровень развития полевой хирургии у адыгов признавали многие современники. Русский офицер Ф.Ф. Торнау писал, что черкесские лекари «с большим искусством лечат раны, причем редко прибегают к ампутации». Н.И. Пирогов, основоположник русской военно-полевой хирургии, специально изучал их методы и пришел к выводу, что консервативное лечение переломов и ран у горцев часто эффективнее европейского.

К сожалению, с установлением советской власти и началом борьбы с «пережитками прошлого» династии лекарей «Iазэ» были разогнаны, а их инструментарий и методы утрачены. Многие уникальные приспособления, такие как «шэхэхылъэ» или способ очистки раны хребтом форели, остались лишь в книжных описаниях и памяти немногих информантов. Однако то, что дошло до нас, свидетельствует: черкесская этномедицина была не примитивным знахарством, а глубоко рациональной системой, основанной на многовековом опыте и наблюдениях за природой и человеческим телом. И сегодня, изучая эти методы, мы отдаем дань уважения изобретательности и мужеству тех, кто под градом пуль спасал жизни своих товарищей, используя порой лишь рыбу из горной реки и конскую гриву.