«Вера и Отечество»: Почему мусульмане-горцы присягали на верность православному Царю

В современном мире, где религиозные различия зачастую становятся поводом для конфликтов, история Российской империи XIX века предлагает удивительный пример иного пути. Пути, где ислам и православие не противостояли друг другу насмерть, а сосуществовали в рамках единого государства, скрепленные воинской присягой и понятием «Отечество».

Особенно ярко этот феномен проявился на Северо-Западном Кавказе, где сотни адыгов (черкесов), исповедующих ислам, надевали российские офицерские мундиры и десятилетиями верой и правдой служили империи. Как мусульманин мог присягать православному монарху? Почему горцы, рискуя жизнью, воевали за государство, чья официальная религия была им чужда? Ответы на эти вопросы кроются в политике веротерпимости, которую проводил Петербург, и в особом кодексе чести кавказской аристократии.

Империя, где есть место для полумесяца

Вопреки расхожим мифам о «крестоносном походе» против ислама, Российская империя на Кавказе действовала тоньше и pragmatične. Высочайший манифест 1773 года провозглашал принцип веротерпимости, а мусульманское население империи не подвергалось насильственному крещению. Для горской знати это стало сигналом: служба Государю не требует отказа от Аллаха.

Посмотрим на формулярные списки офицеров-адыгов. В графе «вероисповедание» неизменно значится: «магометанского». Это не мешало им делать блестящую карьеру, получать высшие награды империи и командовать русскими и казачьими полками.

Ярчайший пример — подполковник Бейслан Шаган-Гереев Гусаров. Родившийся в 1811 году в мусульманской семье закубанских дворян жанеевского племени, он поступил на службу в Черноморское казачье войско. Гусаров прошел через горнило Кавказской войны, участвовал в штурме турецкой крепости Анапа (1828 г.), за что получил знак отличия Военного ордена Святого Георгия — высшую солдатскую награду за храбрость. Он сражался с горцами на пограничной линии, отражал набеги на станицы, участвовал в Крымской войне, обороняя Черноморское побережье.

За свою полувековую службу мусульманин Гусаров был удостоен орденов Святого Владимира 4-й степени с бантом, Святой Анны 2-й степени с императорской короной, Святого Станислава 2-й степени с мечами и императорской короной. Империя не просто принимала его службу — она осыпала его почестями, признавая его личную доблесть, а не конфессиональную принадлежность.

Полковник Аслан Султан-Гирей: Верой и правдой без креста на груди

Еще более показателен пример полковника Аслана Селетовича Султан-Гирея. Родившийся в 1857 году «из горцев Кубанской области невойскового сословия», он получил блестящее образование в Ставропольской классической гимназии и престижном 2-м военном Константиновском училище.

Султан-Гирей прошел путь от нижнего чина до командира полка. Он сражался в Русско-японской войне 1904–1905 годов, отличился в боях в Манчжурии, за что получил чин полковника и боевые ордена: Святого Станислава 2-й степени с мечами и Святого Владимира 4-й степени с мечами. В 1906 году этот мусульманин был назначен командиром 1-го Таманского генерала Безкровного полка Кубанского казачьего войска — части с богатейшими православными традициями, уходящими корнями в Запорожскую Сечь.

Его аттестация — документ удивительный. Начальство характеризовало Султан-Гирея как офицера, который «пользуется большим авторитетом, особым уважением и любовью подчинённых», который «быстро овладел доверием чинов полка и благодаря этому сплотил полк в тесную семью». Казаки-христиане любили и уважали своего командира-мусульманина. Это ли не лучшее доказательство того, что для армии вера была делом личным, а долг — общим?

Кодекс чести: Почему аристократ остается верен присяге

Что же заставляло адыгских князей и узденей хранить верность престолу даже тогда, когда им приходилось воевать с собственными непокорными соплеменниками?

Ответ кроется в сословной психологии. Российское дворянство и адыгская аристократия (князья пши и дворяне уорки) мыслили схожими категориями: честь, верность слову, служение выше личной выгоды. Империя предложила горской знати то, чего не могли дать вольные общества — статус, защиту законом и право владеть землей на законных основаниях.

Для таких людей, как Гусаров или Султан-Гирей, присяга, данная однажды, становилась нерушимым законом. Они служили не потому, что боялись наказания, а потому что это было делом их чести. Их вера в Аллаха не противоречила верности царю, потому что царь, по их понятиям, был гарантом справедливости и порядка, тем самым «белым царем», которому служили их отцы и деды.

История адыгских офицеров-мусульман на службе Российской империи — это важный урок исторической памяти. Она напоминает нам, что государство может быть сильным не за счет подавления религиозных различий, а за счет уважения к традициям своих народов.

Эти люди не переставали быть мусульманами, но они стали русскими офицерами в самом высоком смысле этого слова. Они делили с Россией ее победы и поражения, ее славу и ее трагедии, оставаясь верными присяге до конца. Империя, сумевшая объединить под своими знаменами людей разной веры, доказала свою жизнеспособность и силу, секрет которой заключался в простой истине: у Отечества нет национальности и нет единой религии — у него есть общая история.

Статья подготовлена на основе архивных материалов Государственного архива Краснодарского края (ГАКК) и исследований, опубликованных в журнале «Общество: философия, история, культура».