Личность князя Инала в истории и легендах

В исторической памяти адыгских (черкесских) народов нет фигуры более значимой и одновременно более загадочной, чем князь Инал. На протяжении более чем пяти столетий его имя служило символом единства, знаком благородного происхождения и точкой отсчета для родословных многих княжеских фамилий. Но кем же он был на самом деле?

Как отмечает в своем исследовании кандидат исторических наук С.Х. Хотко, Инал почитается в традиции как родоначальник черкесской княжеской династии. От него ведут свою родословную правители Кабарды, Бесленея и Темиргоя. Различные ветви генеалогического древа Инала, подчеркивает исследователь, управляли этими областями «на протяжении более чем пяти столетий».

Согласно преданиям, Инал был не просто основателем рода, но и реальным правителем, объединившим разрозненные адыгские общества. С его именем связывают создание первого общечеркесского политического объединения. В описаниях первых черкесских писателей — Шоры Ногмова и Хан-Гирея — Инал предстает как могущественный князь, сумевший консолидировать власть и оставить наследство своим потомкам.

Английский путешественник Эдмонд Спенсер, посетивший Кавказ в 1830-х годах, еще до выхода в свет трудов Ногмова и Хан-Гирея, зафиксировал бытовавшие среди кабардинских вождей предания:

«Князья Черкесии выводят свою родословную от Инала, знаменитого вождя, преуспевшего в пятнадцатом столетии и оставившего свое наследство для раздела между пятью сыновьями».

Однако за этим, казалось бы, ясным образом скрывается множество загадок. Откуда пришел Инал? Когда именно он жил? Был ли он одним человеком или за этим именем скрывается несколько исторических персонажей? Эти вопросы уже давно занимают историков, и ответы на них оказываются далеко не такими однозначными, как того хотелось бы.

Внимательное изучение доступных источников привело С.Х. Хотко к смелому предположению: за легендарным именем Инал могут скрываться две разные исторические личности, жившие в разные эпохи.

С одной стороны, существуют источники крымско-татарского происхождения, которые упоминают черкесского князя Инала как современника золотоордынских ханов Токты и Узбека, то есть правившего на рубеже XIII–XIV веков.

С другой стороны, первые черкесские просветители, опираясь на устную традицию и, возможно, какие-то документальные свидетельства, относят деятельность Инала к XV веку, связывая его даже с конкретной датой — 1427 годом.

Как разрешить это противоречие? Хотко предлагает рассматривать два различных исторических контекста и, соответственно, двух разных правителей.

Этот Инал, согласно гипотезе, был правителем в Западной Черкесии, в области, которая в итальянских источниках того времени именовалась Кремук (Cremuch), а в адыгской традиции — Кемиргой или Темиргой. Именно этот Инал, как будет показано далее, был связан с Золотой Ордой и воспитанием хана Узбека. Он же, по всей видимости, стал родоначальником темиргоевской княжеской династии Болотоковых.

Этот Инал жил значительно позже — во второй половине XV века. Его деятельность связана с иной исторической эпохой — распадом Золотой Орды и усилением влияния черкесов на Северо-Кавказской равнине. Именно этот Инал, по мнению Хотко, является реальным предком кабардинских князей и легендарным объединителем, о котором писали Ногмов и Хан-Гирей.

Гипотеза о двух Иналах не разрушает традиционную картину, а скорее уточняет ее, позволяя примирить противоречивые показания источников и лучше понять сложную историю адыгской аристократии.

Наиболее ранние достоверные сведения о князе Инале содержатся, как ни странно, не в черкесских, а в крымско-татарских исторических сочинениях XVIII века. Эти источники, цитируемые С.Х. Хотко со ссылкой на исследователя И.А. Мустакимова, проливают свет на важный эпизод, связывающий Черкесию с историей Золотой Орды.

Согласно сообщению историка Утемиш-хаджи, хан Токта (правитель Золотой Орды на рубеже XIII–XIV вв.), находясь на смертном одре, узнал от своей жены Келин-Баялын, что она укрыла его племянника — будущего знаменитого хана Узбека — в «Черкесском вилайете». Разгневанный хан послал за племянником войско.

Другой историк, Абд ал-Гаффар Кырыми, уточняет детали этой истории. Он сообщает, что Келин-Баялын (которую он называет «дочерью [одного из] чагатайских султанов») втайне от Токты отправила юного Узбека к некоему Инал-беку, который обитал в местности Кабартай в «Черкесском вилайете».

Это свидетельство чрезвычайно важно. Оно показывает, что на рубеже XIII–XIV веков в Черкесии существовал правитель по имени Инал, обладавший достаточным авторитетом и могуществом, чтобы стать воспитателем и покровителем наследника золотоордынского престола. Сам хан Узбек, как известно, правил Золотой Ордой в 1313–1341 годах и при нем ислам стал государственной религией Орды.

К какому именно Иналу относится это известие? С.Х. Хотко склонен видеть здесь того самого Инала, который был правителем Западной Черкесии и родоначальником темиргоевских князей. Он обращает внимание на сообщение Эвлии Челеби, согласно которому князья Болотоко произошли от некоего Нулабука — имени, в котором легко угадывается «Иналбек».

Таким образом, «первый» Инал предстает перед нами как влиятельный политический игрок, связанный с династийными делами Золотой Орды и, возможно, сыгравший роль в становлении одного из самых известных ее правителей.

Если источники о «первом» Инале происходят из крымско-татарской историографии, то сведения о «втором» Инале связаны с именем первого черкесского историка — Шоры Ногмова.

В своем труде «История адыгейского народа» Ногмов, описывая деяния князя Инала, приводит конкретную дату — 1427 год. Несмотря на то, что все повествование Ногмова о происхождении Инала от Араб-хана из Египта изобилует хронологическими ошибками и путаницей, С.Х. Хотко предлагает отнестись к этой дате с доверием.

Почему именно 1427 год может считаться ключевым?

Во-первых, эта дата хорошо вписывается в исторический контекст. К середине XV века единая империя Джучидов (Золотая Орда) окончательно распалась на несколько враждующих ханств. Ослабление ордынского контроля над Северным Кавказом создало благоприятные условия для усиления местных политических образований. Как пишет Хотко: «Этот период способствовал росту влияния Черкесии, поскольку единая джучидская империя распалась на несколько ханств. Северокавказская равнина оказалась под контролем черкесов, имевших большой опыт участия в ордынских войнах и политике».

Во-вторых, существуют косвенные документальные подтверждения, связывающие деятельность Инала именно с этим временем. В 1753 году кабардинские князья в письме императрице Елизавете Петровне четко указали, что их предок жил в то время, когда в Крыму правил хан Джанбек-Хан. Речь идет о Джанибек-Гирее I, который правил Крымским ханством в 1477–1478 годах. Возможно, у князей были на руках какие-то документы (например, жалованная грамота), либо в их генеалогических преданиях личность Инала прочно связывалась с этим ханом. Это позволяет датировать деятельность Инала Кабардинского второй половиной XV века, что близко к указанию Ногмова (1427 год как начало деятельности или важная веха).

В-третьих, именно к этому времени (XV век) исследователи относят массовое переселение абазин на северные склоны Кавказа, что также связывается в преданиях с эпохой Инала и включением абазин в адыгское политическое пространство.

Таким образом, 1427 год (или в более широком смысле — середина — вторая половина XV века) знаменует собой переход от легендарной предыстории к реальной истории, от «первого» Инала — родоначальника западной династии, к «второму» Иналу — создателю Кабарды и предку большинства известных княжеских родов.

Личность князя Инала остается одной из самых fascinating загадок адыгской истории. Благодаря исследованию С.Х. Хотко мы можем увидеть за легендарным образом не одного, а, возможно, двух выдающихся правителей. Один из них жил в эпоху расцвета Золотой Орды, воспитывал будущего хана Узбека и основал династию темиргоевских князей Болотоковых. Другой — объединитель черкесов, живший в XV веке, чья деятельность пришлась на время распада Орды и формирования нового политического ландшафта на Северном Кавказе.

Их истории, переплетясь в народной памяти, создали тот величественный образ родоначальника, который дошёл до наших дней.