Поэзия черкесской свадьбы: песни, смех и благословения

Свадебное торжество у абхазов и адыгов невозможно представить без поэтического слова. Песни и тосты сопровождают каждый этап сложного ритуала, создавая неповторимую атмосферу, где торжественность соседствует с шуткой, а магические заклинания — с лирическими излияниями. Свадебная поэзия — это не просто украшение праздника, а важнейший механизм трансляции культурных норм и ценностей из поколения в поколение.

Центральное место в свадебном обряде занимает песня, которую и абхазы, и адыги поют в самый ответственный момент — когда невесту увозят из родительского дома или вводят в дом жениха. Это песня с загадочным названием — «Уаридада», «Уаредада», «Оридада» или «Радеда» в разных вариантах.

Смысл этих слов уже не переводится буквально — они представляют собой ритмические восклицания, создающие особый эмоциональный настрой. Повторяющиеся рефрены «Уа, уарада, уараида» формируют своеобразный музыкальный колорит, который объединяет всех участников действа.

Происхождение названия этой песни вызывает споры среди ученых. Одни исследователи (Ш. Ногмов, П. Тамбиев, Л. Лопатинский) считали, что «Редадэ» — имя адыгского богатыря. Другие (Н. Яковлев, X. Эльбердов) видели в нем имя мудреца Уэри Дадэ, известного по народным преданиям.

Адыгский ученый А. Шагиров связывает происхождение слова с термином «уэред» — «песня». Его поддерживает Г. Климов, который относит слово «эрэд» к исконному фонду абхазо-адыгских языков и трактует его как соединение междометий «уа».

М. М. Хашба также считает, что название происходит от адыгейского «уэред» — песня. Таким образом, «Уаредада» может означать «Песня дады» или «Песня Редады», где «дадэ» — обращение к мудрому мужчине.

Сами носители традиции хранят иные объяснения. Т. А. Чурей записала от абхазского информанта Дбар Шукран предание, согласно которому песня получила название в честь мудрого юноши, рассудившего спор о козленке, из-за которого случился пожар. Князь, пораженный мудростью юноши, повелел: «Пусть отныне и навсегда для всех соединивших себя узами брака свадебная песня именоваться «Уаридада». Пусть будет благословенно это имя и навеки останется памятью мудрости и счастья нашего народа!»

В другом предании, записанном от столетнего крестьянина Шач Чукбар, говорится о девушке по имени Деда, за которой безуспешно ухаживал юноша Маф. Когда хитроумный план старушки-свахи помог Мафу добиться цели, Дёду везли в дом жениха с громкой песней и стрельбой: «О-го-го, ора, Деда, Деда...», где «о-го-го» выражало незлобивую насмешку.

Как бы то ни было, «Уаридада» остается главной свадебной песней, маркирующей кульминационный момент перехода девушки из одного рода в другой. Ее текст часто строится в вопросно-ответной форме, имитирующей перекличку двух хоров:

— Уаа, диҳәама? (Уаа, сосватал ли он?)
— Диҳәеит, дигеит, дичаԥеит! (Сосватал, забрал, одел)
— Уаа, Дыбзиоума Гәаша?! (Уаа, хороша ли [она], Гуаша?)
— Дыбзиазар ҿыхтын дубап! (Если хороша, увидишь при открывании лица)

Свадебная поэзия абхазов и адыгов разнообразна по жанрам. Каждый тип песен исполняется в строго определенный момент обряда и выполняет свою функцию.

Это песни-гимны, восхваляющие невесту и жениха. В идеализированной форме они описывают красоту девушки, щедрость и благородство юноши, счастье, которое они принесут новой семье.

Пример адыгской величальной песни:

Уэредадэ, дахэр къыдашэ (Оредада, красивую везем),
Уэредадэ, дыкъежьэжащ (Оредада, отправляемся в путь [обратный]),
Уэредадэ, ди гъуэгумахуэщ (Оредада, дорога счастливая),
Уэредадэ, фызэдежьу (Оредада, подпевайте).

Эти песни не столько описывают конкретную невесту, сколько создают магический образ идеальной женщины, которой предстоит стать носительница рода.

Эти песни, зафиксированные исследователями в городах Бурса и Балыкесир, где компактно проживают бжедуги, абадзехи, абхазы и абазины, представляют собой своеобразный кодекс поведения невесты. Их поют при проводах девушки из родительского дома и при приближении к дому жениха.

Мать наставляет дочь быть послушной, трудолюбивой, держать дом в чистоте. Женщина, сопровождающая невесту, желает ей жить в мире и согласии с новыми родственниками. Интересно, что в некоторых местах (например, в селе Ашагыбюк) эти песни могут исполняться на турецком языке:

Benim gelin kizim (Моя невестка),
Benim nazli kizim (Моя нежная),
Kus gibi ucuyorsun (Ты летала, как птица),
Yuvani ariyorsun (И вила свое гнездо)...

Особое место в свадебной поэзии занимают смеховые песни. Когда невеста находилась в «промежуточном доме» (нысэунэ), для молодёжи устраивали качели. Раскачиваясь на них, девушки и юноши импровизировали шуточные куплеты, высмеивающие новых родственников невесты — свекровь, свекра, золовку, деверя.

Хьакушъхьэтесу, кIетыIусьетыхэр —
Нысэм ятэу, ри-уайрэй-дэрэ...
(Та, кто сидит у очага и облизывает миски — твой свёкор, уайрэй-дэрэ...)

Или еще более откровенно:

Цые шхъонтIэ кIакоу пхъэкIэко къащэр зипщыкъуа, хьа-хьа-хьа
(Тот, кто в изношенной короткой черкеске возит пни — твой деверь, ха-ха-ха)

Эти песни, полные здорового юмора, выполняли важную психологическую функцию: они помогали невесте и её подругам снять напряжение, адаптироваться к новой среде через смех, а также задавали шутливую тональность отношениям с будущими родственниками.

Смеховая культура занимает важное место в свадебном обряде. Она не только развлекает гостей, но и выполняет ритуально-очистительную функцию. Смех, особенно коллективный, считался способом отогнать злые силы, нейтрализовать возможную зависть и сглаз.

В абхазской традиции смеховые элементы особенно ярко выражены. Шуточные песни, прибаутки, розыгрыши создают атмосферу карнавала, где на время переворачиваются привычные иерархии (можно посмеяться над свекровью, которая в обычной жизни — объект безусловного почтения). Этот «ритуальный хаос» необходим для того, чтобы затем с новой силой утвердился порядок — уже с новым членом семьи.

Отдельный жанр свадебной поэзии — тосты-благопожелания, которые у абхазов называются «аныхуауа», а у адыгов — «хъуэхъу». Это не просто застольные речи, а настоящие поэтические импровизации, произносимые речитативом.

Тамада (тхьамадэ) — главное действующее лицо застолья. Он не только руководит пиром, но и является хранителем слова, посредником между миром людей и высшими силами. Его тосты начинаются с обращения к Богу (Анцәа, Тхьэ) и содержат развернутые пожелания благополучия молодым, их родителям, всем собравшимся.

Пример абхазского тоста:

Анцәа агәырӷьареи аччареи шәиҭааит.
(Дай Бог вам всегда смеха и радости.)
Абзиара шәымаз.
(Всего хорошего вам.)
Иҭабуп сыгәра ахьыжәгаз.
(Спасибо за такое доверие.)

У адыгов исполнители хоха обращались к божеству — покровителю земледелия Тхагаледжу с пожеланиями не только семейного счастья молодым, но и богатого урожая, подчеркивая неразрывную связь благополучия семьи и процветания общины.

Тосты могли включать и элементы наставления молодым, и восхваление их достоинств, и мудрые изречения из народного этикета. Искусство тамады заключается в умении каждый раз находить новые слова, импровизировать, сохраняя при этом традиционную структуру и смысл благопожелания.

Таким образом, свадебная поэзия абхазов и адыгов Турции представляет собой сложную, многослойную систему. В ней сплелись архаические заклинания и лирические излияния, шутки и наставления, индивидуальное творчество и коллективная мудрость. Каждая песня, каждый тост — не просто слова, а действо, совершающее брак не только юридически, но и магически, поэтически, включающее новую семью в вечный круговорот жизни рода.