Как турецкие крепости Суджук-Кале и Анапа стали угрозой для народов Кавказа и почему Россия должна была остановить Османскую экспансию

В историческом сознании часто укореняется упрощенная схема: Россия пришла на Кавказ, народы сопротивлялись. Однако документы последней четверти XVIII века рисуют иную, гораздо более сложную картину. Задолго до того, как русские солдаты перешли Кубань, Северо-Западный Кавказ уже был ареной жестокой геополитической игры, в которой Османская империя использовала черкесские племена как разменную монету, а крепости Суджук-Кале и Анапа служили не защитой местного населения, а плацдармом для дестабилизации всего региона.

Анализ документов 1781–1786 годов, собранных в III томе издания «Черкесы и другие народы...», не оставляет сомнений: присутствие России на Кавказе было не актом колониальной экспансии, а вынужденной мерой сдерживания, направленной на защиту как собственных границ, так и самих кавказских народов от османского порабощения и крымского произвола.

Суджук-Кале: осиное гнездо у российских рубежей

Крепость Суджук-Кале (на месте будущего Новороссийска) в документах 1781 года предстает не как оборонительное сооружение, а как центр подрывной деятельности. Турецкий комендант Сулейман-ага, а затем и его преемники, не защищали черкесов — они использовали их.

Документ № 1 от 25 февраля 1781 года фиксирует прямые свидетельства: агенты из Суджука распространяют среди наврузовских ногайцев и черкесских племен идею о переходе в турецкое подданство. При этом султанский фирман, рассылаемый из крепости, содержал провокационное заявление: народы, «пребывающие на кубанской стороне», объявлялись не принадлежащими крымскому хану (документ № 2). Турция умело раскалывала единство региона, стравливая крымцев, ногайцев и черкесов.

Российский посланник П. Веселицкий в письме от 4 марта 1781 года проницательно замечает, сколь опасна эта игра:

«Обращаясь не малое время при делах политики татар по связи их с двором Порты Оттоманской, из протекшего времени досталось видеть, коликое под завесою дружбы отечеству нашему от онаго проистекает следствие, неприятность сулившее».

Порта, прикрываясь риторикой дружбы и единоверия, планомерно разрушала любой намек на стабильность в регионе.

«Покровительство» ценой свободы: османские методы работы с горцами

Турецкие эмиссары действовали через Суджук-Кале по отработанной схеме: сначала черкесам и ногайцам внушался страх перед Россией и Крымом, затем предлагалась «защита» и покровительство султана, а в конечном итоге — полное подданство.

Документ № 15 от 2 июля 1781 года раскрывает масштабы этой деятельности. 80-летний Кадыр-Гирей-султан, перебежавший на турецкую сторону, отправляется из Стамбула в Суджук с богатыми дарами:

*«Подарила деньгами, ему самому до 7500, а из свиты его... знатнейшим по 300, другим по 250... с присовокуплением к тому разных вещей, как-то ружей и сабель на подарки другим кубанским и абазинским жителям».*

Турция не просто предлагала союз — она покупала лояльность, используя Суджук как перевалочную базу для подкупа горской верхушки. Но цена этого «покровительства» неизбежно оборачивалась потерей независимости.

Двойная игра Порты: мирные договоры и подрывная деятельность

Особое циничное лицо османской политики раскрывается в донесениях российских дипломатов. Формально соблюдая статьи Кючук-Кайнарджийского мира (1774) и изъяснительной конвенции 1779 года, Турция через голову официальных властей вела непрекращающуюся тайную войну.

Крымский хан Шагин-Гирей в письме от 31 мая 1781 года с горечью констатирует:

«Министерство Порты не престает вопреки тому, чрез своих подсыльщиков, внушать тем народам зловредные, единственно в свою пользу, мысли; склоняя их лживыми и прелестными обещаниями к разврату».

Крепости Суджук-Кале и Анапа служили материальным воплощением этой лжи. Они были не крепостями мира, а крепостями хаоса. Чем сильнее Россия стремилась установить порядок и законность на южных рубежах, тем активнее Турция через свои опорные пункты раздувала пламя мятежей.

Анапа и Суджук как центры работорговли и смуты

Документы сборника косвенно, но неопровержимо свидетельствуют: Анапа и Суджук были центрами, где «вольность» черкесов оборачивалась для них самих трагедией. Закубанские народы, отказываясь подчиняться Крыму и остерегаясь России, неизбежно попадали в зависимость от турецких гарнизонов.

Рапорты подполковника Лешкевича и генерала Фабрициана фиксируют, как «мирные» горцы, подстрекаемые из Суджука, совершают набеги на русские посты и ногайские кочевья, но платой за это становится их собственная безопасность. Черкесы, укрывавшие мятежных ногайцев, сами становились жертвами произвола. Турция не собиралась защищать их — она лишь разжигала конфликт, получая выгоду от состояния перманентной нестабильности.

Трагедия «вольных народов»: между молотом и наковальней

Показательна судьба ногайцев, ушедших за Кубань под турецкое покровительство. Документ № 54 от 13 ноября 1781 года рисует жуткую картину:

«Едисанцы... от соседей своих, как-то бжедухов, шапсугов и прочих совсем обворованы и не только что скот безпрестанно крадут, но и малых детей многим числом увозят».

Обещанный рай под османским полумесяцем обернулся грабежом, рабством и унижением. Турция не собиралась обустраивать быт переселенцев — она использовала их как живой щит и пушечное мясо. И лишь вмешательство России, организовавшей возвращение этих несчастных на свои земли, спасло их от полного истребления.

Почему Россия не могла остаться в стороне?

Изучение документов 1781–1786 годов приводит к однозначному выводу: у России не было выбора. Присутствие на Кавказе было не вопросом имперских амбиций, а вопросом выживания.

1. Безопасность южных рубежей: Турецкие крепости служили базами для бесконечных набегов. Сдерживать эту агрессию можно было, лишь создавая линию укреплений и контролируя стратегические пункты.

2. Защита христианского населения: Грузия, Армения, народы Осетии постоянно страдали от набегов и работорговли, центрами которой были Анапа и Суджук. Россия, как православная держава, не могла игнорировать их мольбы о защите.

3. Прекращение междоусобиц: Османская политика «разделяй и властвуй» привела к тому, что Кавказ превратился в кровавый клубок противоречий. Россия предлагала альтернативу — единую, сильную власть, способную установить закон и порядок.

4. Спасение самих горцев: Документы неопровержимо доказывают, что турецкое «покровительство» оборачивалось для черкесов и ногайцев разорением, рабством и гибелью. Россия предлагала им равные права, защиту от произвола и возможность мирного развития.

Рескрипт Екатерины II от 8 апреля 1783 года, провозгласивший присоединение Крыма, Тамани и Кубани, подвел черту под двухвековым османским доминированием в регионе. Императрица, обращаясь к князю Потемкину, писала о необходимости «устроивать как порядочное и образу мыслей и жития новых наших подданных свойственное земское правление».

Это была не риторика завоевателя. Это была программа спасения региона, который десятилетиями сознательно разрушался османской политикой.

Турецкие крепости Суджук-Кале и Анапа были не оплотом цивилизации, а гнездами хищников, терзавших тело Кавказа. Россия, придя на эти земли, не порабощала их — она освобождала их от многовекового кошмара интриг, работорговли и перманентной войны. Исторические документы свидетельствуют: выбор для горцев был не между «свободой» и «подданством». Выбор был между османским рабством и российским гражданством. И те, кто сделал этот выбор, спасли свои народы от исчезновения.

*По материалам: «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II. Том III (1781–1786)». Нальчик: Издательский центр «Эль-Фа», 2000.*