Убыхи в советской и постсоветской науке: От забвения к возвращению

Судьба убыхов в советской и постсоветской историографии — это история не только о том, как изучали исчезнувший народ. Это история о том, как идеология вторгалась в науку, запрещала и разрешала темы, возвеличивала и низвергала героев. Убыхи, их борьба за независимость, их вожди — всё это оказывалось в эпицентре идеологических бурь. Эта статья о том, как советские и постсоветские историки пробивались к правде об убыхах.

Начальный советский период (1920–1930-е годы): обретение голоса

В первые десятилетия советской власти изучение Кавказской войны и её участников получило новый импульс. Господствовавшая тогда концепция, связанная с именем М.Н. Покровского, рассматривала Кавказскую войну как национально-освободительное движение горцев против колониальной политики царизма.

Именно в этом ключе и были написаны первые советские работы об убыхах. К сожалению, в самих файлах сведения об этом периоде ограничены, но упоминается, что в 1935 году в журнале «Исторический сборник» вышла статья профессора А.В. Фадеева «Убыхи в освободительном движении на Западном Кавказе».

По оценке М.Г. Хафизовой, это «единственная в отечественной литературе работа, где вполне объективно освещены вопросы участия убыхов в Кавказской войне». Фадеев попытался определить роль убыхов в борьбе против колониальной экспансии России и охарактеризовать масштабы трагедии, постигшей убыхский народ в результате насильственного выселения в пределы Османской империи.

Таким образом, на коротком отрезке 1920–1930-х годов убыхи обрели свой голос в советской науке — голос, который вскоре был заглушён.

Перелом (конец 1940-х – 1950-е годы): идеологический шквал

После Великой Отечественной войны произошёл крутой поворот в официальной трактовке Кавказской войны и движения горцев. Кампания по «развенчанию» Шамиля и мюридизма, развёрнутая в конце 1940-х – начале 1950-х годов, сделала невозможным любые исследования, где борьба горцев характеризовалась как «освободительная».

Дискуссия 1947 года

Предвестником перемен стала дискуссия 1947 года, развернувшаяся вокруг доклада Х.Г. Аджемяна «Об исторической сущности кавказского мюридизма». Аджемян характеризовал движение горцев как реакционное, инспирированное Турцией и Англией, а Шамиля — как реакционного вождя.

Интересно, что участники дискуссии тогда ещё отвергли эту точку зрения. Б.Н. Заходер категорически отверг тезис об отсталости народов Кавказа. К.В. Сивков доказывал, что политическая организация Шамиля носила государственный характер. М.В. Нечкина протестовала против уничижительных характеристик Шамиля. Подводя итоги, Н.М. Дружинин констатировал, что точка зрения Аджемяна не нашла поддержки.

Однако это был лишь временный успех. Очень скоро новая идеологическая линия была утверждена «сверху».

Поворот 1950 года

Окончательное решение об идеологическом повороте состоялось весной 1950 года. 8 марта газета «Правда» опубликовала список лауреатов Сталинских премий. В этом списке была и книга Г.Н. Гусейнова «Из истории общественной и философской мысли в Азербайджане в XIX веке», где Кавказская война трактовалась по-старому — как освободительное движение.

Но спустя считанные недели Комитет по Сталинским премиям признал присуждение премии ошибочным и отменил его. Мотивировка была убийственной: «Книга написана с неправильных политических и теоретических позиций и в особенности извращает характер движения мюридизма и Шамиля, представляя их как якобы прогрессивные национально-освободительные и демократические явления». Действительный же смысл этого движения, утверждал Комитет, — «реакционный, националистический».

«Багировский» погром

14 июля 1950 года первый секретарь ЦК КП Азербайджана М.Д. Багиров выступил с докладом, основные положения которого были опубликованы в журнале «Большевик». Багиров потребовал «подвергнуть критике имеющую широкое хождение в нашей советской исторической литературе ошибочную концепцию о якобы прогрессивном, освободительном характере движения мюридизма и Шамиля».

30–31 октября 1950 года в Институте истории состоялась научная сессия, посвящённая проблемам мюридизма. Выступавшие — те же самые люди, которые ещё три года назад отвергали точку зрения Аджемяна, — теперь дружно критиковали «порочную» старую концепцию и утверждали новую. Мюридизм был объявлен реакционным, антинародным, инспирированным Турцией и Англией.

Последствия для убыховедения

Для убыхов этот идеологический поворот означал катастрофу. Монография Л.И. Лаврова «Убыхи», подготовленная в 1936–1937 годах, где убыхи прямо названы «борцами за независимость», стала невозможной для публикации. Лавров не стал перерабатывать текст в духе новых требований — и его книга навсегда осталась в архиве.

Ю.М. Ботяков в предисловии к монографии Лаврова пишет: «Работа Л.И. Лаврова не смогла быть опубликована ни в 1937–1940 гг., когда, казалось, он строго следовал официальной партийной позиции, ни тем более в послевоенное время, когда эта позиция кардинально изменилась. При этом автор не стал перерабатывать текст своей книги ради публикации, которая в таком случае была бы возможна в начале 1950-х годов».

Это был акт научного мужества — и одновременно приговор книге на десятилетия.

Сборник 1953 года: закрепление идеологии

Характерным документом того времени стал сборник «Шамиль — ставленник султанской Турции и английских колонизаторов», выпущенный Архивным управлением Грузинской ССР в 1953 году. В нём были опубликованы предписания, донесения, рапорты, переписка Шамиля.

Ценность сборника как источника несомненна, однако, как отмечает М.Г. Хафизова, «единственный недостаток данного сборника — это его крайне политическая и идеологическая ангажированность». Сам заголовок говорит о том, какую позицию должен был занимать исследователь.

«Оттепель» и постепенные изменения

Со смертью Сталина и началом «оттепели» ситуация начала понемногу меняться. Идеологический пресс ослабел, хотя и не исчез полностью. В 1960–1980-е годы появились новые работы, где убыхи рассматривались уже не как «реакционные фанатики», а как народ со своей сложной историей и культурой.

В 1968 году Лавров опубликовал небольшую статью «Этнографический очерк убыхов» — «куцую выжимку из большого “потаённого” сочинения автора», как характеризует её Ю.Д. Анчабадзе. Статья имела важное познавательное значение, так как «в тот период история и этнография убыхов представляли сплошное лакунарное “пятно”».

В 1971 году вышла работа Ш.Д. Инал-Ипы «Убыхи и их этнокультурные связи с абхазами», а затем — его монография «Садзы» (1995), где были освещены страницы военной истории убыхов и политическая деятельность предводителей из рода Берзек.

В 1982 году в Сухуми вышла работа Г.А. Дзидзарии «Махаджирство и проблемы истории Абхазии XIX столетия», содержащая ценные сведения о территории расселения, численности убыхов и их связях с соседями.

Однако полноценное, свободное от идеологических оков изучение убыхов стало возможным только в постсоветский период.

Постсоветская историография: возвращение к правде

С распадом СССР и падением идеологических запретов начался новый этап в изучении убыхов. Исследователи получили доступ к архивам, возможность публиковать работы без оглядки на партийные установки.

Ключевые работы 1990–2000-х годов

В эти годы выходит ряд важных исследований:

Т.В. Половинкина («Черкесия — боль моя», 2001) — исторический очерк, дающий представление о месте убыхов в семье кавказских народов. Как отмечает М.Г. Хафизова, «труд носит компилятивный характер, что, однако, не умаляет его ценности».

А.С. Марзей («Черкесское наездничество – “зек1уэ”», 2004) — раскрывает причины и мотивы военных походов убыхов, систему подготовки к воинской жизни.

М.Х.-Б. Кишмахов («Род из священной долины убыхов», 1999) — первое монографическое обобщение, посвящённое убыхам. Автор описывает территорию расселения, численность, хозяйственные занятия, ремёсла, быт и культуру, обычаи и традиции. В работе содержатся данные о социальной, экономической, общественной и политической организации убыхов.

В.И. Ворошилов («История убыхов», 2006) — подробный историко-этнографический очерк об убыхах, проживавших на территории современного Большого Сочи, начиная с раннего средневековья до второй половины XIX века. Достоверность фактов обеспечивается использованием широкого спектра архивных материалов и документальных свидетельств того времени — фотографий и рисунков.

Публикация источников

Постсоветский период ознаменовался также публикацией сборников документов, ранее малодоступных исследователям. Среди них — сборник под редакцией Р.Х. Гугова, Х.А. Касумова и Д.В. Шабаева «Трагические последствия Кавказской войны для адыгов» (2000), а также работы Т.Х. Кумыкова «Проблемы Кавказской войны и выселение черкесов в пределы Османской империи» (2001) и «Архивные материалы о Кавказской войне и выселении черкесов (адыгов) в Турцию (1848–1874)» (2003).

Эти публикации содержат официальные документы, исходившие от высших военных и военно-административных учреждений, и в полной мере отражают политику в отношении адыгов, и в частности убыхов, на завершающем этапе Кавказской войны.

Публикация монографии Лаврова (2009) — историческое событие

В 2009 году, к 100-летию со дня рождения Л.И. Лаврова, Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) предпринял публикацию его монографии «Убыхи: Историко-этнографическая монография». Книга вышла в серии «Кунсткамера — Архив», предназначенной для публикации трудов, «чья встреча с читателем оказалась отложенной на десятилетия».

Это событие имело огромное значение. Как пишет в предисловии Е.А. Резван, «сегодня текст, созданный более 70 лет назад, который отражает состояние науки и общественные приоритеты тех лет в полной мере, объективно вновь становится остроактуальным в условиях пристального интереса к кавказской истории, в том числе и в связи с подготовкой к проведению сочинской олимпиады 2014 года».

Публикация монографии Лаврова — это возвращение долга «как её автору, так и целому народу».

Современное состояние и перспективы

Несмотря на все достижения, убыховедение остаётся малоразработанной отраслью кавказоведческого знания. Как пишет М.Г. Хафизова, «при всём разнообразии исследований по истории Кавказских войн, в общем контексте которых находим лишь отрывочные упоминания об убыхах, вопрос об участии убыхов в освободительной борьбе и роли убыхских военно-политических лидеров в организации этой борьбы представляет большой интерес и остаётся недостаточно изученным. Объяснить это можно лишь скудостью источниковой базы, не позволившей историкам воссоздать объективную картину истории убыхского этноса».

Но появляются и новые исследования, и новые имена. В 2000-е годы оживился интерес к убыхской тематике. Выходят новые работы, переиздаются старые. Восполнить пробел, опираясь на уже доступные и хранящиеся в центральных архивохранилищах документальные источники, — цель современных исследователей.

Советская и постсоветская историография убыхов прошла долгий и непростой путь. От относительной свободы 1920–1930-х годов — через идеологический шквал 1950-х, когда даже упоминание «освободительного характера» борьбы горцев могло стоить публикации — к постепенному освобождению от оков в 1960–1980-е и, наконец, к полной свободе исследования в постсоветский период.

За это время историки убыховедения сделали главное: они сохранили память о народе, который был на грани полного забвения. Они опубликовали архивные документы, записали последние образцы языка, реконструировали историю и культуру. И сегодня, когда в научный оборот вводятся новые источники, когда появляются новые исследования, мы можем с уверенностью сказать: убыхи не ушли в небытие. Они остались в истории — благодаря труду тех, кто посвятил им свои жизни.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), статье М.Г. Хафизовой «Этносоциальная организация и политическая история убыхов в источниках и историографии», а также на предисловиях к монографии Лаврова, написанных Е.А. Резваном, Ю.М. Ботяковым и Ю.Д. Анчабадзе.*