Наследие нартов: почему адыги выбрали не долгую жизнь, а вечную славу?

Как легенда о ласточке определила судьбу целого народа

Согласно древним преданиям, которые бережно хранятся в адыгском фольклоре, сами себя адыги считают прямыми потомками легендарных нартов — могучих витязей, чьи имена пережили века. И у этого родства есть глубокая философская основа, запечатлённая в одном удивительном сказании.

Однажды, повествует эпос, к нартам прилетела ласточка. Это была не простая птица, а посланница самого Тхэшхо — Всевышнего. Посланница предложила героям сделать выбор, от которого зависела вся их дальнейшая судьба:

«Вам предлагается выбрать одно из двух: жить долго, в празднестве, в достатке, но безвестными, или прожить недолго, но остаться в памяти народа навсегда, как о храбрых, отважных и достойных своей земли витязей».

Ответ нартов был мгновенным и не знал колебаний:

«Мы выбираем последнее, — ответили нарты, — мы хотим, чтобы наши добрые дела и имена навечно остались в истории, в памяти наших детей».

Именно этот выбор — в пользу духовной славы, а не физического долголетия — на столетия вперёд определил кодекс воспитания адыгов. Их жизнь превратилась в вечную борьбу с врагами, но при этом они остались непобеждёнными и непокорёнными, став для потомков примером беззаветной любви к Отечеству.

Шэтапкъэ: сила духа выше житейских бурь

Философия адыгов предусматривала удивительную стойкость перед ударами судьбы. В основе её лежало понятие «шэтапкъэ» — испытание. Испытание может быть и радостью, и горем, но человек, по убеждению адыгов, всегда должен оставаться выше любых житейских проблем. Тхэшхо (Всевышний) насылает на человека ровно столько испытаний, сколько тот способен выдержать. Поэтому воспитание силы духа ставилось превыше всего.

В фольклоре черкесов есть даже мотивы противостояния Богу, если люди считали, что Он не прав. Известный поэт, драматург и философ Нальбий Куек выразил эту народную мудрость так:

«Есть те, кто должны понести наказание, но нет причин бояться. Нет в мире ничего, чего стоит бояться, обычно мы говорим, что кроме Всевышнего никого не боимся, но мы и его не боимся, мы его любим и уважаем, и Он нас...»

ХьакIэщ — кунацкая как школа мужества

Особая роль в воспитании нового поколения отводилась народному институту хьакIэщ — гостиной (кунацкой). Именно там молодёжь, собираясь у очага, впитывала рассказы о подвигах героев, об их безграничной преданности Отчизне. Эти истории зажигали юные сердца желанием быть похожими на легендарных предков.

При всей отваге адыгам была совершенно чужда похвальба. Как свидетельствуют исторические источники (в статье приводятся слова современников):

«Храбрые по природе, привыкшие бороться с опасностями, черкесы в высшей степени пренебрегали самохвальством. О своих подвигах адыги никогда не говорили, никогда не прославляли их, считая такой поступок неприличным… они готовы были каждому уступить место и замолчать в споре, зато на действительное оскорбление отвечали оружием с быстротой молнии, но без угрозы, брани, крика».

Живые памятники благородства

Даже оказавшись на чужбине, в трагический период исхода, адыги сохраняли своё величие. Я. Абрамов, свидетель тех событий, с удивлением описывал внешний облик кабардинцев-изгнанников, особенно стариков, которые выглядели намного моложе своих лет:

«Это были достойные представители своего племени. Высокие, стройные, несмотря на свою старость, в живописных кавказских костюмах, с большими седыми бородами, с умными, выразительными лицами, они производили впечатление и внушали невольно уважение к себе. Их лица дышали благородством и сознанием своего личного достоинства; было ясно, что эти люди умеют постоять за свое личное достоинство, но в то же время умеют уважать и в других это достоинство».

Эти строки — лучшее доказательство того, что воспитание в традициях нартов, пройдя через века, сформировало уникальный антропологический тип: воина, который не склоняет головы, не хвастается подвигами, но помнит о том выборе, который когда-то сделали его предки — жить недолго, но ярко, оставив после себя не прах, а песню.