Наездничество: набеги черкесов на Моздокскую линию (кража лошадей, захват пленных)

Введение в строй Азово-Моздокской укрепленной линии в 1777–1780 годах принципиально изменило военно-политическую обстановку в Предкавказье. Система крепостей, редутов и казачьих станиц, протянувшаяся от Моздока до Азова, перерезала вековые маршруты кочевий и набегов . Реакция закубанских народов, прежде всего черкесских племен, была мгновенной и жесткой. Набег (наездничество) стал для них не просто способом добычи, но и формой сопротивления военно-инженерному проникновению.

Документы 1781 года, зафиксированные в рапортах подполковника Ивана Лешкевича и переписке генерал-майора Ф.И. Фабрициана, позволяют восстановить типичную картину черкесского наезда. Главным объектом атак были не столько сами крепости, сколько линия коммуникаций: казачьи пикеты, почтовые станции, табуны и пасущийся скот.

Тактика была отточена столетиями противостояния с крымскими ордами, а теперь перенесена на новый фронт. Небольшие конные партии (обычно 100–150 человек) форсировали Кубань в сумерках или в густом тумане, скрытно просачивались между редутами и на рассвете обрушивались на фуражиров, погонщиков или казачьи разъезды . Задача — максимальный урон при минимальном времени контакта. Захватив лошадей или пленных, отряд мгновенно растворялся в степи, уходя обратно за Кубань.

Вот как описывает Фабрициан в письме Веселицкому от 10 апреля 1781 года один из таких эпизодов:

*«...сего месяца на 7-е число в ночи сии закубанские народы, по врожденной в них к злодеяниям склонности, собравшись немалой толпою в самую полночь, подъехали под Бешпагирский редут, состоящий между Ставропольскою и Александровскою крепостью, и отогнали воровским образом у донских казаков 60 лошадей».*

В тот же рейд черкесы захватили в плен есаула, ехавшего из Черкасска, который лишь через три дня был отбит преследовавшей командой .

Кульминацией набеговой активности стала весна 1781 года. 26 мая объединенный отряд черкесов и ногайцев под предводительством горских султанов Адиль-Гирея, Казылбек-Гирея и Батыр-Гирея произвел массированное нападение на Моздокскую линию.

Лешкевич в рапорте от 26 мая (документ № 7) докладывает о масштабах урона: при Ставропольской крепости отбито 300 лошадей Войска Донского казачьего полка, при Бек-Вакирском редуте — еще 60 лошадей полка Ребрикова. На обратном пути нападавшие атаковали становище ханского каймакана Халиль-аги, разграбили его имущество, захватили более 100 его собственных лошадей и угнали их за Кубань, где распродали «кумыкам» .

Генерал Фабрициан, бессильный остановить эту вакханалию дипломатическими методами, в отчаянии писал Веселицкому:

«...толиких сего народа наглостей и своевольства стерпеть будет никак не можно и я принужден буду решиться наказать их оружием Ея Императорского Величества и тем самым научить их быть спокойными».

Захват пленных («ясыря») был столь же важной целью набегов, как и угон скота. Пленники имели двойную ценность: либо выкуп, либо продажа в рабство на черкесских и крымских невольничьих рынках. Документы фиксируют похищения не только военных, но и мирных обывателей, включая крестьян с рыбных заводов.

В декабре 1781 года отряд черкесов и ногайцев-«бунтовщиков» напал на рыбный завод на Челбасах. Рапорт Лешкевича от 9 декабря (документ № 59) содержит детальную опись убытков: захвачено 12 малороссиян, угнаны волы, четыре повозки, 400 пудов соли, имущество на 648 рублей. Пленные работники остались должны хозяину завода по векселям 536 рублей — сумма, которую уже никогда не вернуть .

Особую опасность набегам придавал их коалиционный характер. Черкесы выступали не изолированно, а в тесном союзе с ногайскими мурзами, восставшими против крымского хана. В рапорте Лешкевича от 8 сентября 1781 года (документ № 35) сообщается, что Амурат-султан, глава мятежников, «обращаясь в черкесских горах, с обольщением требовал от разных тамошних владельцев в пособие войск». Получив до 60 черкесов и соединив их с 500 ногайцами, он готовил вторжение в российские пределы для разорения «добронамеренных» аулов .

Русское командование оказалось в стратегической ловушке: преследовать нападающих на правом берегу Кубани было можно, но вторгаться на левый берег, где находились черкесские аулы, без санкции Петербурга запрещалось. Фабрициан лишь в конце 1781 года получил разрешение на демонстративные передвижения корпуса, а полноценный карательный рейд за Кубань состоялся только в октябре 1782 года под командованием А.В. Суворова .

Набеги черкесов на Моздокскую линию в 1781 году не смогли остановить ее функционирование. Казачьи разъезды продолжали нести службу, крепости — строиться и заселяться. Однако эти удары имели важный психологический эффект: они демонстрировали, что новая граница остается проницаемой, а ее защитники — уязвимыми. Для черкесов же наездничество оставалось не просто промыслом, но образом жизни и кодексом чести, от которого они не откажутся еще восемь десятилетий.

*Источники: Сборник документов «Черкесы и другие народы Северо-Западного Кавказа в период правления императрицы Екатерины II». Том III. Нальчик, 2000; Дубровин Н.Ф. Присоединение Крыма к России. СПб., 1889. Т. IV.*