Ремёсла и торговля: Экономическая жизнь Убыхии

Убыхия была не только страной воинов и земледельцев. Это был край, где процветали ремёсла, где кузнецы создавали оружие, славившееся на весь Кавказ, где женщины разводили шелковичных червей, где берега оживали от прихода турецких кораблей. Торговля связывала убыхов с Турцией, Абдзахией, Черкесией. И главным товаром, увы, были люди. Эта статья о том, как убыхи производили и продавали — оружие, шёлк, мёд, меха и невольников.

Кузнечное дело: оружие, славившееся на весь Кавказ

Настоящим ремеслом, а не домашним промыслом, было лишь кузнечное дело, поднимавшееся иногда до положения кустарного производства на продажу. Кузнецы пользовались особым уважением — ведь от их мастерства зависела жизнь и безопасность каждого воина.

Кузнецы, кроме хозяйственных изделий (косы, лемехи, топоры, ножи), изготовляли холодное оружие, а иногда и огнестрельное.

Качество убыхского оружия было исключительным. Современник писал:

«Винтовки и шашки их (убыхов) изделия имели высокую цену по своему достоинству и славились на всём Западном Кавказе».

Что делало убыхское оружие таким хорошим?

Во-первых, материал. Убыхи умели добывать и обрабатывать высококачественную сталь. Возможно, они владели секретами дамасской стали, передававшимися из поколения в поколение.

Во-вторых, мастерство. Кузнечное дело было наследственным. Секреты закалки, ковки, наварки лезвий передавались от отца к сыну. Каждый кузнец имел свои «фирменные» приёмы.

В-третьих, спрос. Постоянные войны и набеги создавали огромный спрос на оружие. Кузнецы могли продавать свои изделия не только в Убыхии, но и соседним племенам.

Шашки и кинжалы убыхской работы были украшены серебряной насечкой, чернением, гравировкой. Это было не только оружие, но и произведение искусства.

Кустарные предприятия: попытки и неудачи

Настоящие кустарные предприятия, работавшие на рынок, в Убыхии отсутствовали. Экономика оставалась в основном натуральной. Однако попытки насаждения таких предприятий делались.

Так, турецкие лесоторговцы, вывозившие с черкесо-убыхо-асадзуаского побережья древесину, создали на реке Бегрипши (в Асадзуа) лесопильное предприятие с целью частичной обработки сырья на месте.

Очевидец с иронией замечал: «Джигеты и другие горцы рассказывали об этом пильном заводе как о чуде; в действительности же техническая часть завода оказывается очень неудовлетворительною: приёмник и приводы были устроены весьма дурно и грубо».

Предприятие просуществовало недолго. Оно было чуждо убыхской экономике, основанной на натуральном хозяйстве и традиционных ремёслах.

Шелководство: новое ремесло XIX века

Шелководство распространилось в Убыхии лишь в XIX веке. Это было новое ремесло, завезённое, вероятно, из Турции или через Кавказ из Персии.

О шелководстве русский разведчик Новицкий сообщал в 1829 году:

«В последнее время… на землях, смежных с абазинцами, с помощью выходцев, сведущих в расположении шелковичных червей, убыхи и гуаие приучились разводить оных и добывать из них в малом количестве шелк для собственного употребления».

Шелководство было трудоёмким. Нужно было выращивать тутовые деревья (тутовники), собирать листья, выкармливать гусениц, сматывать коконы. Но шёлк был дорогим — его можно было использовать для собственной праздничной одежды или продать.

Поскольку шёлк требовался «в малом количестве», это ремесло, вероятно, было уделом женщин. Они ухаживали за червями, пряли шёлк, ткали тонкие ткани.

Серебряные рудники: неосуществлённый проект

Во время пребывания в крае Магомет-Эмина (наиба Шамиля на Западном Кавказе) вблизи одного из убыхо-абдзахских перевалов были обнаружены залежи серебра.

По словам одного абдзаха, Магомет-Эмин с целью организации добычи направил туда 200 человек русских (пленных и дезертиров) и абдзахов, которые и приступили к разработкам.

Но убыхи будто бы большою массою отправились и уничтожили всех работавших на рудниках. Когда Магомет-Эмин запросил убыхов о причине такого поступка, они ответили, что это было сделано из боязни царского правительства, которое, прослышав о серебре, непременно бы направило большую армию в горы, и край скоро оказался бы покорённым.

Так рудники больше и не восстанавливались. Этот эпизод хорошо показывает отношение убыхов к промышленному развитию: они предпочитали сохранить традиционный уклад, даже если это означало отказ от потенциального богатства.

Внутренний обмен

Хотя натуральное хозяйство преобладало, обмен между разными частями Убыхии существовал и был достаточно активным.

Внутренний обмен происходил, главным образом, между Верхней Убыхией (горной частью), с одной стороны, и прибрежной полосой — с другой. Он шёл по линии снабжения прибрежных жителей мёдом и фруктами в обмен на продукты земледелия (зерно, овощи).

Кроме того, между этими же частями Убыхии происходило спорадическое взаимоснабжение рабами. В горах рабов было меньше, на побережье — больше, и они перегонялись туда, где был спрос.

Обмен между убыхами и прибрежными племенами Черкесии и Абхазии почти отсутствовал — слишком велика была вражда.

Торговля с абдзахами

Внешний обмен совершался, главным образом, между убыхами и абдзахами (абадзехами), жившими на северной стороне Главного хребта. Абдзахи были связаны с убыхами взаимным обменом рабами, продуктами, ремесленно-кустарными изделиями.

Убыхи сбывали абдзахам товары, получаемые от турецких купцов, и, в свою очередь, были посредниками при сбыте абдзахских товаров (главным образом, рабов) в Турцию.

Правда, абдзахи и сами отправлялись на Убыхское побережье для непосредственных сношений с турками. Но всё же убыхи выступали чаще посредниками, отчего имели материальную выгоду.

Морская торговля с Турцией

Но наибольшее значение для убыхов имела морская торговля с Турцией. Она была основным источником доходов знати и главным каналом связи с внешним миром.

Турецкие купцы на лёгких парусных судах, так называемых кочермах, пробирались незаметно среди крейсирующих русских кораблей к Субешху, Хобзе, Вордане, Псахе, Сочи, Хосте. А когда Субешх и Сочи оказались захваченными царскими войсками, к остальным пунктам.

Приближаясь к берегу ночью, купцы ориентировались по огням, которые обычно поддерживались горцами. Когда кочерма благополучно проскальзывала между царскими судами и приставала к берегу, торговцы выстрелами скликали жителей.

О масштабах этой торговли можно судить по тому, что, несмотря на блокаду 1836 года, эту торговлю постоянно обслуживало около 150 кочерм.

Импорт: что везли из Турции

Главными импортными товарами из Турции были:

• Соль — один из самых ценных товаров. Без соли нельзя было хранить мясо и рыбу. Соль была дорогой, и её нехватка остро ощущалась в горах.

• Сафьян — мягкая, тонкая козачья или овечья кожа, выделанная особым способом. Из сафьяна шили обувь, бурки, седла.

• Железо — для кузнецов. Своего железа в Убыхии не было, его привозили из Турции.

• Оружие — ружья, пистолеты, шашки. Турецкое оружие ценилось высоко, хотя убыхские кузнецы могли конкурировать с турками.

• Порох и свинец — без них ружья были бесполезны. Порох и свинец были предметом постоянного спроса.

• Ткани — шёлк, хлопок, сукно. Для праздничной одежды.

Кроме того, привозили свинец (для пуль), медную и латунную посуду, украшения, благовония.

Экспорт: что вывозили в Турцию

Главной статьёй экспорта были невольницы — девушки, предназначенные для гаремов. Это был самый доходный товар.

Кроме того, вывозили:

• Мёд — высокого качества, «твёрдый почти как песочный сахар».

• Воск — использовался для свечей, в том числе церковных, поэтому был в большом спросе.

• Строевой лес — бук, орех, самшит. Самшит особенно ценился за твёрдость и красивую текстуру.

• Меха — куницы, выдры, лисицы.

• Звериные кожи — для выделки сафьяна и других кожевенных изделий.

• Шерсть — грубая, но шла на изготовление бурок и войлоков.

• Фрукты (сухие) — хорошо хранились и ценились на турецких рынках.

Кажется, вывозили даже пиявок — для медицинских целей, но это упоминание в источниках единично.

Торговля рабами: живой товар

Торговля рабами была позором Убыхии, но она составляла важную часть экономики. Убыхи занимались ею в больших размерах, чем шапсуги, натхуаджи, не говоря уже о черкесах Закубанья.

Убыхи нередко продавали пленных, захваченных во время набегов на соседние племена. Но могли продать и своих — провинившихся, неугодных, или просто в трудной ситуации.

Ф.Ф. Торнау оставил подробное описание процесса продажи невольницы туркам сочинцами:

«Около берегового завала под защитою карауливших его горцев, человек пять турок ожидали продавцов. Они бросились к нам навстречу и, узнав, что есть женщина, попросили позволение осмотреть её. После того они по жребию определили, кому из них торговать её, и начали переговариваться с нами, причём мы со всею восточною важностью уселись в киоске, стоявшем возле кладбища… Между тем турок-посредник беспрестанно ходил от нашего общества к купцам и от купцов к нам, уговаривая ту и другую сторону согласиться на предлагаемые условия. В это время предмет торговли сидел на камне с видом величайшего равнодушия, не замечая, кажется, того, что происходило от него в самом малом расстоянии и от чего зависела его будущая судьба».

Эта сцена — леденящее душу свидетельство того, как торговали людьми. Женщина, которую продавали, сидела с видом «величайшего равнодушия», потому что её чувства никого не волновали.

Цены на невольниц

Тот же Торнау сообщает о ценах:

«Наконец, порешили торг, уступив женщину за две лошади и за два вьюка бумажных материй. За неё дали бы вчетверо больше, если бы она была девушка».

Цена зависела от многих факторов: возраст, здоровье, красота, невинность. Девушка-девственница стоила в четыре раза дороже, чем женщина, уже бывшая замужем или потерявшая невинность.

Две лошади и два вьюка тканей — это была значительная сумма. Но для турок, перепродававших невольниц в Стамбуле, это была выгодная инвестиция.

Реакция невольницы

Торнау описывает и реакцию женщины, когда ей объявили о продаже:

«Когда ей объявили, что она принадлежит новому хозяину… она пришла почти в бешенство, рыдала, рвала на себе волосы, осыпала всех упреками, так что мне не на шутку стало жаль её… Едва турок успел посадить пленницу на лошадь, накинув на неё новое покрывало, как она уже приняла довольный вид и начала прихорашиваться, драпируясь им, сколько умела».

Эта сцена поразительна. Отчаяние, бешенство — и вдруг «довольный вид». Что это? Смирение перед неизбежным? Или актриса, понявшая, что от её поведения зависит, как с ней будут обращаться в неволе? Мы не узнаем никогда.

Преувеличения и правда

Ив. Аверкиев делает замечание, что убыхи и маджвое, в противоположность абхазам и асадзуа, не торговали женщинами. Но это, по мнению Л.И. Лаврова, не соответствовало действительности.

Если продажа собственных детей, возможно, и была менее распространена среди убыхов (благодаря лучшей материальной обеспеченности), то этого нельзя сказать о торговле пленными и приобретёнными рабами и рабынями. Убыхи занимались такой торговлей в больших размерах.

Попытки России направить торговлю

Царское правительство, приступив к завоеванию Западного Кавказа, делало попытки направить внешнюю торговлю горцев в свою сторону. Ещё граф Ермолов в 1822 году писал графу Нессельроде:

«Посредством оных (торговых сношений) смягчить суровость их; между тем, вразумив в выгоды связей с нами, уменьшить исключительное на них влияние Порты и, наконец, между полудикими сими народами ввести просвещение».

Но эта торговля не могла заинтересовать русский торговый капитал. Главный продукт экспорта — невольницы — не соответствовал рыночному спросу в России. Да и горское хозяйство было слишком натуральным, чтобы создать широкий рынок.

Как будет видно из дальнейшего изложения, несмотря на все усилия, убыхов так и не удалось втянуть в русскую торговлю.

Формы расчёта

Так как денежные отношения не внедрились в Убыхии до конца её существования, то торговля происходила посредством натурального обмена. При этом счёт вёлся, по всей вероятности, так же как и у соседних шапсугов, натхуаджей и абдзахов, на «головы», под которыми подразумевались головы крупного рогатого скота.

«Корова» была универсальной денежной единицей. За столько-то коров можно было купить лошадь, за столько-то — раба, за столько-то — оружие.

Значение торговли для убыхов

Торговля с Турцией была для убыхов не просто экономической деятельностью. Она была и источником оружия (необходимого для войны), и каналом связи с внешним миром, и фактором, влиявшим на социальное расслоение.

Богатые купцы (вроде Хассан-бея Диже, владельца двух кораблей) становились влиятельными людьми, могли соперничать со старой родовой знатью. Торговля создавала новых богачей, а это вело к социальным конфликтам.

Но главное — торговля связывала убыхов с единоверной Турцией, создавала иллюзию, что в случае войны турки придут на помощь. Эта иллюзия жила долго и дорого обошлась убыхам.

Когда в 1864 году убыхи покинули родину, торговля с Турцией прекратилась сама собой. Кочермы больше не приставали к опустевшим берегам. Но память о тех временах, когда Вордане был шумным портом, когда в Сочи стояли турецкие склады, когда на берегу торговали людьми — осталась в истории.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009).*