Между традицией и рынком: пчеловодство Адыгеи в XIX – начале XX века

XIX век стал для адыгского пчеловодства эпохой парадоксов: время наивысшего расцвета, подкреплённого цифрами и отзывами современников, сменилось глубочайшим упадком из-за трагических исторических событий. Этот период ярко показывает, как судьба целой отрасли, насчитывающей тысячелетия, оказалась вплетена в ткань большой политики.

Быт и масштабы: взгляд изнутри начала века

Начало столетия застало адыгское пчеловодство в зените его традиционного развития. Немецкий учёный Юлиус фон Клапрот (1807 г.) оставил, пожалуй, самое подробное этнографическое описание быта пчеловода. Он отмечал, что у наиболее зажиточных хозяев было до 300 ульев, и подробно описал все этапы работы: от весеннего роения с помощью особой шапочки на шесте до осенней откачки мёда, когда пчёл удушали дымом, а мёд вытапливали в котле для отделения воска. Клапрот подчеркивал, что мёд и воск активно обменивали на соль и русские товары.

Его наблюдения дополняет адыгский просветитель Хан-Гирей (1830-е гг.): «Во всех племенах черкесы более или менее занимаются пчеловодством... мед и воск с большою выгодою ими продается». Он же описывает главный медовый напиток — крепкую «мармезню» (мерэмжъый), названную в честь богини-покровительницы пчеловодства Мерем, и более лёгкую бузу («шъуатэ»).

Шотландец Джеймс Белл, живший в Черкесии в 1837-1839 гг., подтверждал масштабы: он видел пасеки, обнесённые оградой, с 77 ульями разного вида, а в бедных аулах каждая семья имела по 10-12 ульев. Мёд хранили в козьих мехах, а муллы получали в качестве платы 1% от собранного мёда.

Цифры и факты: пчеловодство как статья дохода

Архивные документы дают чёткое представление об экономическом значении отрасли. Это была не натуральная, а товарная, рыночная деятельность.

• 1818 год: На рынках Черноморья адыги официально продали 77 пудов мёда.

• 1834 год: На одной только Троицкой ярмарке в Екатеринодаре было реализовано 361 пуд мёда и воска. Бжедугские крестьяне доставили на продажу 60 пудов мёда и 19 пудов воска.

• 1840-е годы: Торговля приобретает денежный характер. Только в 1842-44 гг. на екатеринодарский рынок адыги привезли 4476 пудов мёда и 666 пудов воска.

Вершина и обрыв: расцвет 1860-х и катастрофа мухаджирства

Накануне Кавказской войны отрасль достигла своего пика. Поляк Теофил Лапинский, живший среди адыгов в 1857-60 гг., писал, что в некоторых семьях видел по тысяче и более ульев, а общее количество ульев в Адыгее оценивал в 150 тысяч. По его подсчётам, это могло давать до 150 тысяч пудов (около 2400 тонн) мёда ежегодно — в восемь раз больше, чем экспортировалось во времена Пейсонеля в XVIII веке!

Однако этот расцвет был прерван трагедией. После окончания Кавказской войны в 1864 году последовало массовое переселение (мухаджирство) большей части адыгского народа в Османскую империю. Отрасль, существовавшая тысячелетиями, была подорвана в самом основании. Люди, носители уникальных знаний и традиций, покинули землю, пасеки были заброшены, пчелиные семьи погибли.

Медленное возрождение на рубеже веков

Оставшееся немногочисленное адыгское население медленно восстанавливало хозяйство. Данные конца XIX – начала XX веков показывают картину тяжёлого, но поступательного возрождения.

• 1898 год: В восьми аулах насчитывалось 292 пасеки с 8984 ульями.

• 1908 год: Статистика по 15 аулам демонстрирует начало технологической революции — переход от традиционной сапетки к современному рамочному улью. Если в ауле Хатажукай было всего 5 рамочных ульев против 370 сапеточных, то в ауле Блечепсин из 478 ульев 37 уже были рамочными.

Этот переход был болезненным. Рамочные ульи требовали финансовых вложений (покупка досок, инвентаря) и новых знаний, которых не было у бедняцких хозяйств. Тем не менее, прогресс был очевиден: к 1913 году в Кубанской области, куда входила Адыгея, насчитывалось почти 370 тысяч ульев, которые дали 181 тысячу пудов мёда.

XIX и начало XX века стали для адыгского пчеловодства временем великого испытания на прочность. Оно доказало свою экономическую эффективность, достигнув невиданных масштабов и будучи глубоко интегрированным в рынок. Однако его судьба оказалась хрупкой перед лицом исторической катастрофы. Утрата большей части носителей традиции в 1860-х годах нанесла удар, сравнимый по силе с природным бедствием. Но даже после этого многовековые корни дали новые ростки. Медленное восстановление и начало перехода к современным технологиям в начале XX века показали, что связь адыгского народа с пчеловодством, эта глубинная культурная и хозяйственная традиция, не была разорвана окончательно. Она ждала нового времени для своего возрождения.