«Секретнейший» рескрипт 14 декабря 1782 года: воля императрицы и инструкции Потемкину

14 декабря 1782 года императрица Екатерина II направила князю Григорию Александровичу Потемкину документ, имевший гриф высшей секретности. В исторической литературе он именуется «секретнейшим» рескриптом, и именно в нём императрица впервые прямо и недвусмысленно объявила свою волю «на присвоение полуострова и на присоединение его к Российской империи» .

К концу 1782 года ситуация в Крымском ханстве достигла критической точки. Хан Шагин-Гирей, ориентировавшийся на Россию и проводивший непопулярные реформы, фактически утратил контроль над территорией. Знать и духовенство открыто выражали недовольство, Турция через своих агентов на Тамани и в Закубанье активно подстрекала к мятежам. Потемкин, вернувшись из поездки в Херсон, представил императрице меморандум, убеждая её, что сохранение «независимого» Крыма обходится империи слишком дорого — как в финансовом, так и в военном отношении .

Текст рескрипта содержит принципиально важную формулировку, определившую всю дальнейшую стратегию. Екатерина II предписывала Потемкину:

«…доводя и наклоняя тамошния дела к желаемому нами состоянию и к прямой цели нашей, не упустите употребить все способы завести посреди татарских народов ближайшия связи, поселить в них доброхотство и доверие к стороне нашей, и, когда потребно окажется, склонить их на принесение нам просьбы о принятии их в подданство наше» .

Таким образом, императрица ставила задачу не просто военного присоединения, а формирования легитимного основания для этого шага — добровольного волеизъявления самого населения. Термин «усыновление» в самом документе отсутствует, однако смысл предписания именно таков: новые подданные должны войти в состав империи не как покорённые, а как просящие покровительства.

Для исполнения рескрипта Потемкин развернул комплексную работу:

1. Агитация и установление связей. Через доверенных лиц среди татарской знати, духовенства и рядовых общин велась систематическая работа по формированию доброжелательного отношения к России. Князь лично принимал крымских мурз, беев и духовных лиц, давая им «обнадеживания» в сохранении веры, имущества и традиционного уклада .

2. Военная демонстрация без применения силы. Войска под командованием А.В. Суворова на Кубани и А.Б. Бальмена в Крыму заняли стратегические пункты, но получили строжайший приказ «обращаться с жителями дружелюбно, не чиня отнюдь обид» . Потемкин подчёркивал: «строгая на всех постах… воинская предосторожность» не должна переходить в насилие, «не дозволяя делать собраний народу, сие я разумею о военных сборищах» .

3. Распространение присяжных листов. Задолго до официального обнародования манифеста по полуострову распространялись так называемые присяжные листы — документы, в которых жители конкретных селений добровольно фиксировали присягу на верность России. Значительная часть населения эти листы подписала .

4. Работа с ханом. Параллельно велись переговоры с Шагин-Гиреем, которого убеждали отречься от престола. Потемкин, прибыв в Херсон, встретился с ханом и окончательно утвердился в мысли, что его присутствие на политической сцене лишь тормозит процесс. Однако до отъезда хана публикация манифеста была невозможна: «При нем же объявить сие, народ почтет хитростью», — доносил князь императрице .

К маю-июню 1783 года «доброхотство и доверие» среди значительной части крымского населения были сформированы. 28 июня (9 июля) на скале Ак-Кая под Карасубазаром Потемкин принял торжественную присягу у крымской знати, духовенства и простых обывателей. Церемония сопровождалась угощениями и пушечным салютом, подчёркивая добровольный характер акта .

Сам Потемкин так докладывал императрице об исполнении её воли:

«Все знатные уже присягнули, теперь за ними последуют и все. Вам ещё то приятнее и славнее, что все прибегли под державу Вашу с радостию. Правда, было много затруднения по причине робости татар, которые боялись нарушения закона, но по уверениям моим, зделанным их присланным, теперь так покойны и веселы, как бы век жили у нас» .

Секретный рескрипт 14 декабря 1782 года стал тем документом, который перевёл крымский вопрос из плоскости дипломатических манёвров в плоскость практической реализации. Инструкции императрицы сочетали жёсткость политической воли с гибкостью дипломатических методов: «ближайшия связи», «доброхотство», «доверие» и, наконец, добровольная «просьба» о подданстве — таков был алгоритм, позволивший свершить «трофей, не обагренный кровью» .