Адыгский нартский эпос — это не только рассказ о подвигах и походах. Это ещё и яркая картина социального расслоения, которое происходило в древнем обществе. В сказаниях адыгов мы видим уже не единую массу нартов, а общество, разделённое на знатных и простых, богатых и бедных, власть имущих и подчинённых. В книге «Сказания о нартах — эпос народов Кавказа» (1969) эта тема раскрыта с большой подробностью.
Один из ключевых терминов адыгского эпоса — тхамада. Так называют глав всех нартов или отдельной их группы. В книге подчёркивается, что некоторые из самых выдающихся нартов величают «тхамадой», то есть главой всех нартов или отдельной их группы (ср. абх. «атахмада» — старейшина, старик). Таков Насренжаке — тхамада нартов — и Уазырмес.
Тхамада — это не просто старейшина. Это признанный лидер, чей авторитет непререкаем. Его власть основана не только на силе, но и на мудрости, знании обычаев и умении вести за собой.
В адыгском эпосе отчётливо видны следы социальной дифференциации. Некоторые нарты называются князьями: князь-дедушка нартов (Пши-дада), Насренжаке — нартский князь с золотой бородой в волчьей шубе. Князем именуют и Бадыныко (или Пшибадиноко) — «непримиримого врага чинтов».
Появляются и могущественные владыки, стоящие над обычными нартами. У племени испов, живущих в неприступной крепости, был властелин по имени Белобородый. Могучий и злой Джилахстан живёт в неприступной крепости со своей красавицей-дочерью, и у него много неимущих слуг.
В книге отмечается, что в нартском обществе, как оно предстаёт в адыгском эпосе, отложились следы разложения первобытно-общинного строя и дальнейшей социальной дифференциации. Мотив имущественного неравенства нередко звучит в адыгских сказаниях (как и в осетинских). Всё большее почтение вызывает богатство, появляются бедные (например, Малеч и Жагиша) и богатые (например, родители Унаджоко, Тлебица Малый — обладатель конного табуна, пасущегося между двух морей, и др.).
Социальное расслоение в адыгском эпосе проявляется не только в наличии князей и владык, но и в повседневной жизни. У нартов есть работники (например, свинопас по имени Горгоныж). Рядом с витязями и героями выступают мирные жители, пастухи, неимущие слуги (их было много, например, у злого и могучего Джилахстана).
Яркое представление о далеко зашедшем социальном расслоении даёт сказание о смерти Сосруко. Возлюбленная объясняет ему целый ряд странных явлений, которые ему встретились на пути к ней. Она растолковала Сосруко, что борьба сыромятных чувяков с сафьяновыми, которую он наблюдал на дороге, — это столкновение двух враждебных родов. «Чувяки из сыромятной кожи — бедный род, чувяки из сафьяновой кожи — богатый род... Предстоит, значит, война между бедным родом и богатым, и победит бедный род...».
Этот фрагмент — ключевой. Он показывает, что в адыгском эпосе социальный конфликт осознаётся как конфликт между бедными и богатыми, между «сыромятными» и «сафьяновыми». И симпатии сказителей явно на стороне бедных.
В книге подчёркивается, что мотив имущественного неравенства нередко звучит в адыгских сказаниях. Это проявляется в самых разных деталях. Богатство вызывает почтение. Бедность становится предметом осмысления. Появляются сюжеты, где герои делят имущество, захватывают стада и табуны, спорят из-за наследства.
Социальная дифференциация в адыгском эпосе — это не просто фон. Это двигатель многих сюжетов. Конфликты между родами, борьба за невесту, похищения скота — всё это имеет под собой экономическую основу. Эпос показывает общество, которое уже прошло путь от первобытного равенства к сложной иерархии.
Адыгский нартский эпос — это зеркало, в котором отразилось общество на переломном этапе своего развития. Тхамада, князья, бедные и богатые — все эти категории существовали в мире нартов. И эпос не просто фиксирует их присутствие. Он показывает, как эти различия влияют на жизнь, на отношения между людьми, на их ценности и устремления. В этом и заключается ценность эпоса как исторического источника: он сохранил для нас живую картину социального расслоения, которое происходило в древнем адыгском обществе.