Черкесская мода и оружие как объекты культурного обмена и подражания (по свидетельствам европейских авторов)

Влияние черкесской культуры на соседние народы и государства никогда не ограничивалось политикой или военным делом. Одним из наиболее ярких и наглядных проявлений культурного обмена стало распространение черкесской моды — одежды, оружия, конской упряжи — далеко за пределами исторической Черкесии. Свидетельства европейских авторов XVI–XVII веков позволяют проследить, как черкесский стиль превратился в эталон для подражания при дворах Османской империи и Речи Посполитой.

Стиль «Абаза» при султанском дворе

Наиболее показательным примером культурного влияния черкесов может служить введение при султанском дворе в Константинополе в середине XVII века особого стиля, получившего название «Абаза». Согласно источникам, весь двор одевался в черкесскую одежду, а оружие и седла были подобны тем, что употреблялись черкесами и абазами. Это не было случайным эпизодом моды — речь шла о сознательном подражании воинственной и аристократической культуре, носителями которой выступали выходцы с Кавказа, занимавшие к тому времени прочные позиции в османской военно-политической элите.

Показательно, что сам термин «Абаза» отсылал к абазам — абазинам и абхазам, которые вместе с черкесами составляли единую в этнокультурном отношении общность кавказских «профессиональных османов». Влиятельные общины черкесского, абхазо-абазинского и грузинского происхождения в значительной мере формировали класс, сконцентрировавший в своих руках средства управления империей. Неудивительно, что их вкусы, манера одеваться и вооружаться становились образцом для подражания.

Черкесская мода в Речи Посполитой

Не менее ярко черкесское влияние проявилось в Речи Посполитой. Польский историк Б. Барановский отмечал: «Сильно было также в XVII веке влияние кавказской моды на польскую; это бросалось в глаза иностранцам. Западноевропейские путешественники, которые в XVII веке, а особенно во второй его половине, бывали в Стамбуле, отмечали в своих описаниях, что одежда польских послов почти ничем не отличалась от грузинской или черкесской. Польский король Ян Собесский одевался обычно в кавказскую одежду. О том, какой была мода в краю черкесов или в Грузии, он узнавал от специальных посланцев. Седла и конная упряжь тоже изготовлялись по черкесской или грузинской моде».

Это свидетельство заслуживает особого внимания. Польский король не просто носил кавказскую одежду — он специально отправлял посланцев, чтобы узнавать о том, какая мода господствует в Черкесии и Грузии. Седла и конская упряжь изготавливались по черкесским образцам. Таким образом, черкесский стиль воспринимался как эталон аристократического вкуса и воинской элегантности.

Казачьи послы в черкесском облачении

Любопытный аспект культурного обмена связан с практикой польских королей, которые в ряде случаев посылали к султанам в качестве послов казачьих офицеров из числа днепровских черкасов. Видимо, расчет делался на то, что днепровские черкасы воспользуются дружеским к себе отношением со стороны своих сановных соплеменников из окружения султана. Это предположение еще нуждается в серьезном источниковом подтверждении, однако сам факт показателен: черкесская идентичность и связанный с ней внешний облик воспринимались как инструмент дипломатии и культурного сближения.

Черкесское оружие как источник формообразования

Влияние черкесов не ограничивалось одеждой. Специалисты отмечают, что общества Кавказа являлись источником формообразования в области оружия и оказывали огромное влияние на развитие оружия в соседних странах. Черкесские всадники были законодателями военной моды не только на Кавказе, но и за его пределами. Быть черкесом, по сути, означало быть всадником. Общество, таким образом, состояло из аристократов, а зависимые группы населения — пшитли и унауты — значительно уступали числу знатных. Фактически, каждый черкес либо являлся феодалом, либо был потенциальным феодалом.

Именно эта социальная организация, клановый тип устройства, непосредственное участие каждого черкеса в управлении, распределении и обороне порождали огромное количество высокопрофессиональных воинов. Их оружие, их посадка в седле, их манера держаться становились образцом для подражания. Эдмунд Спенсер, один из наиболее авторитетных специалистов истории Кавказа, писал: «…Черкесы на протяжении веков вели полувоенный, полубандитский образ жизни и одновременно являлись телохранителями султанов Египта, Турции и крымских ханов…»

«Черкес спага»: благородный конный воин

Влияние черкесов на военно-политическую жизнь Османской империи не прошло незамеченным для современников. Эмиддио д'Асколи отмечал: «Черкесы гордятся благородством крови, а турок оказывает им великое уважение, называя их черкес спага, значащим благородный, конный воин». Этот эпитет — «черкес спага» — красноречиво характеризует место черкесов в османской системе представлений: они воспринимались как элита воинского сословия, как носители аристократической воинской культуры.

Показательно, что даже имя «турк» в рассматриваемую эпоху имело уничижительный и буколический (деревенский) подтекст. Зачастую черкесы имели превосходство в техническом плане: специалисты отмечают, что общества Кавказа являлись источником формообразования в области оружия и оказывали огромное влияние на развитие оружия в соседних странах.

Национальный эгоизм и сохранение идентичности

Достижение черкесами высших ступеней власти отнюдь не являлось следствием быстрой ассимиляции. Имеющиеся источники подчеркивают национальный эгоизм черкесов, их пренебрежительное отношение ко всему турецкому и арабскому. Даже в Египте, где черкесские мамлюки правили на протяжении десятилетий, они сохраняли свою этничность. Султан Инал (1453–1461), проживя в Египте около 70 лет, был не в состоянии написать по-арабски даже свое имя.

Более того, черкесы не считали нужным учить арабский, а тем более — турецкий. Многие из черкесских мамлюков, включая некоторых султанов, плохо говорили по-арабски. Джордж Стриплинг писал: «Мамлюки редко говорили по-арабски, предпочитая использовать черкесский». Лингвистическая ситуация в среде черкесских наемников и мамлюков обращала на себя внимание многих средневековых и современных авторов.

Устойчивость культурного влияния

Черкесы и абаза, выезжавшие в Анатолию и другие регионы Османской империи, сохраняли свою этничность, по крайней мере, на протяжении 2–3 поколений. Более того, они оказывали заметное влияние на представления турок и арабов о военных и воинской службе. До наших дней на военных в этих странах смотрят как на особую касту людей, готовых рисковать, имеющих аристократические корни и возвышенные понятия о чести.

Формирование и столь длительное пребывание во власти кавказской элиты было обусловлено устойчивым эмиграционным потоком из перечисленных регионов в Турцию и Египет, а также тем основополагающим обстоятельством, что выходцы с Кавказа имели очевидное превосходство в военной сфере. Способность к воспроизведению воинственности — одна из базисных характеристик северокавказского культурно-исторического типа.

Заключение

Черкесская мода и оружие в XVI–XVII веках стали объектами активного культурного обмена и подражания. От султанского двора в Константинополе до Речи Посполитой черкесский стиль воспринимался как эталон аристократической элегантности и воинской доблести. Это влияние было не случайным эпизодом, а закономерным следствием того места, которое занимали выходцы с Кавказа в военно-политической элите Османской империи и других государств.

Проблема черкесского и, в более широком плане, кавказского присутствия в Османской империи XVI–XIX веков еще далека от своего полного освещения. Большой круг источников по этой теме до сих пор не введен в оборот научного кавказоведения. Рассмотрение истории кавказских элит на фоне всего комплекса историко-этнологических проблем Черкесии, Кавказа и Средиземноморья в перспективе позволит приблизиться к качественно новой интерпретации смысла совокупного исторического прошлого.