Одной из ключевых проблем, с которыми сталкивается исследователь адыгской истории, является сложная и запутанная эволюция названий, которыми обозначали страну адыгов и её различные части. В книге «Цивилизация Кабарды» Самир Хотко уделяет этой проблеме значительное внимание, показывая, что смена этнонимов не была случайной, а отражала глубокие политические, этнические и культурные процессы. Понимание этой эволюции необходимо для корректного прочтения источников и реконструкции исторической картины.
Самым древним общеизвестным названием адыгских племён был этноним «зихи». Под этим именем предки адыгов фигурируют в античных и ранневизантийских источниках, начиная с первых веков нашей эры.
Географическое пространство, которое они занимали, называлось «Зихия». Согласно Хотко, зихская эпоха (VI–XV вв.) является ключевой в истории Северо-Западного Кавказа. В этот период Зихия стала главной силой в регионе, превратившись в «житницу» Средиземноморья и объект пристального внимания Византийской империи и итальянских морских республик.
Интересно, что в некоторых контекстах термин «Зихия» мог использоваться в расширительном смысле — например, для обозначения всего Восточного Крыма, куда проникало влияние зихской церкви и куда переселялись адыги. Это говорит о том, что зихское культурное и политическое влияние простиралось далеко за пределы основной территории.
С середины XIII века, одновременно с созданием Монгольской империи и Золотой Орды, в источниках начинает использоваться новый этноним — «черкесы», а для обозначения страны — «Черкесия».
Хотко подчёркивает важный факт: русские авторы сразу восприняли именно восточный (тюркский) термин, так как находились в вассальной зависимости от Орды. Арабо-персидские авторы также быстро переключились на новое наименование, хотя продолжали знать и термин «зих». Греки-византийцы и итальянцы ещё долго придерживались старого имени («зихи»), но всё чаще использовали и новое («черкесы»). В одном итальянском документе одно и то же лицо может быть названо сначала зихом, потом черкесом.
Символично, что именно в 1501 году, когда в Венеции вышел труд Джорджо Интернано «Быт и страна зихов, именуемых черкесами», впервые было использовано самоназвание народа — «адыгэ», а автор специально подчеркнул, что зихи (черкесы) сами себя называют «адига». Это стало важнейшей вехой в фиксации адыгской идентичности.
Происхождение термина «черкес» остаётся предметом дискуссий. Одной из наиболее убедительных является версия, связывающая его с персидским наименованием «джихар-кас», что означает «четыре (клана) кас» . Согласно этой этимологии, персидский термин, обозначавший зихов, через тюркское посредничество трансформировался в «черкас». Таким образом, «черкес» — это не первичное название, а более простая тюркская транскрипция изначально персидского термина. Хотко ссылается на исследования крупных востоковедов, таких как В. Ф. Минорский и Г. В. Вернадский, поддержавших эту версию.
Если термины «Зихия» и «Черкесия» относились ко всей стране адыгов, то «Кабарда» изначально была названием одной из её восточных частей и одного из субэтносов.
Кавертеи Иосафата Барбаро (1452 г.) — это первое документальное свидетельство о кабардинцах. Венецианский путешественник упоминает их в восточных пределах Черкесии как отдельную этническую группу, расположенную за княжеством Кремух.
К первой половине XVI века в османских, крымских и русских источниках появляются «кабартай» (кабардинцы) как один из многих адыгских субэтносов, наряду с хатукай, бжедуг, жане, кемиргой (темиргой) и бесленей.
Однако, начиная с XVI века, именно Кабарда постепенно становится тем политическим центром, который в наибольшей степени привлекает внимание Москвы, а затем и Петербурга.
Таким образом, «Кабарда» из названия восточного субэтноса превращается в обозначение всей адыгской исторической области в русской дипломатической переписке и науке. Иногда этот термин использовался как синоним «Черкесии» в целом, особенно в документах, касающихся отношений с Россией и Крымом.
Хотко отмечает ещё одну важную особенность использования термина «черкес». Из-за военно-политического преобладания адыгов на Северном Кавказе, в ряде источников этноним получил расширительное толкование вплоть до значения «северокавказец» или даже «кавказец» .
В Османской Турции, куда после Кавказской войны были депортированы сотни тысяч горцев, «черкесы» стали общим именем для всей диаспоры, включая абхазов, абазин, чеченцев, осетин и дагестанцев. Хотя турецкая этногеографическая номенклатура чётко различала все основные этнические группы, в массовом сознании сложился именно такой собирательный образ. Однако в огромной массе российских источников XVI–XIX веков под термином «черкес» фигурировали, за редким исключением, собственно адыги.
Эволюция терминов «Зихия» → «Черкесия» → «Кабарда» отражает не только смену языков и культурных влияний, но и важнейшие политические процессы. Анализ этой эволюции позволяет:
Правильно датировать источники. Появление того или иного термина даёт хронологическую привязку.
Понимать политическую географию. Сужение термина «Черкесия» и выдвижение на первый план «Кабарды» отражает сдвиг центра политического притяжения с запада на восток.
Видеть этнические процессы. Появление субэтнических наименований (кабартинцы, шапсуги и др.) фиксирует процесс внутренней дифференциации адыгского этноса.
Таким образом, терминологический анализ, предпринятый Хотко, является не просто лингвистическим упражнением, а мощным инструментом исторической реконструкции, позволяющим восстановить сложную картину прошлого Черкесии и Кабарды.