Земля меж трех огней: Черкесия накануне катастрофы

«Не было еще истории, не существовало ее документальных данных, а черкесы жили на Кавказе в доисторические времена, были древнейшими коренными обитателями его».
— Ф.А. Щербина

Роман Исхака Машбаша «Адыги» начинается не с войны или дворцового переворота, а с умиротворенной, почти созерцательной картины. Два старика, Тлимаф и Зазий, сидят на бревне у плетня, провожают закат и ведут неспешный, но глубокий разговор о жизни, обычаях и судьбе своего народа. Эта мирная сцена — обманчива. Она — затишье перед бурей, которая вот-вот обрушится на землю адыгов.

Картина, которую рисует Машбаш, — это портрет страны, стоящей на пороге величайшей трагедии. И корень этой трагедии — не в нашествии врагов, а в том, как сами адыги оказались меж трех могущественных держав, не сумев сохранить собственное единство.

«Благословенный край», раздираемый на части

Черкесия второй половины XVI века — это не просто «Кавказ». Это уникальный мир, зажатый между двумя морями — Черным и Каспийским. На западе ее омывают волны Азовского моря, на востоке плещется Каспий. С севера простираются бескрайние степи, а с юга вздымаются к небу снежные шапки Кавказских гор, увенчанные священной для адыгов вершиной Ошхомахо (Эльбрус). Это был край невероятного плодородия: тучные поля, обильные сады и виноградники, богатые леса.

Казалось бы, живи и радуйся. Но такое изобилие, как магнит, притягивало к себе алчные взгляды соседей. В романе цитируются свидетельства современников, которые с восхищением говорили о черкесских землях: «Черкесская Матарха... цветуща, окружена полями, садами и виноградниками», «Черкесы самые многочисленные и могущественные среди прочих народов Кавказа». Именно это богатство и стало их главным проклятием.

Геополитический треугольник: три хищника у одной добычи

К середине XVI века вокруг Черкесии выстроились три центра силы, каждый из которых жаждал прибрать к рукам этот «благословенный край».

1. Крымское ханство и его старший партнер — Османская империя. Это были самые близкие и самые опасные соседи. Крымские татары, вассалы турецкого султана, рассматривали адыгов не как равных себе, а как источник дохода. Их «экономика» держалась на набегах: угоны скота, грабежи и, самое страшное, — торговля людьми. Красивых девушек продавали в гаремы, сильных юношей — в рабство. Как отмечает хан Давлет-Гирей в романе, они «посылали к ним своих мулл», чтобы привить ислам, но за этим «духовным» покровительством неизменно следовали ятаганы и цепи. Адыги для Крыма были не союзниками, а «живым товаром» и данниками.

2. Московское царство. С севера на адыгов смотрела молодая, но уже невероятно амбициозная держава. Иван Грозный, покорив Казанское и Астраханское ханства, задумался о южных рубежах. Ему нужен был союзник в борьбе с Крымом и Турцией, и он видел в адыгах потенциальных воинов. Однако и его взгляд на Черкесию был корыстным. Царь хотел видеть адыгов не равными партнерами, а подданными, «холопами», которые станут щитом на южных границах России.

3. Внутренний враг — раздробленность. Но самым страшным врагом, по мысли автора, была не внешняя угроза, а внутренняя разобщенность. Трагедия адыгов в том, что их многочисленные племена и княжества — абадзехи, бжедуги, кабардинцы, жанеи, темиргои и другие — были раздроблены. Они воевали друг с другом, не признавали общего закона и общего предводителя.

«Племен и родов у нас столько, что не хватит пальцев на обеих руках»

Вот как описывает это положение один из мудрейших персонажей романа, князь Пшиапшоко:

«На громадной богатейшей земле... может свободно разместиться государство не меньшее, чем Турция... но их зиусханы, мелкие и крупные, заняты каждый только самим собой. Каждый из них считает себя первым... получается, есть предводители, а кем руководить, тех нету».

Эта цитата — ключ к пониманию всей дальнейшей истории. Каждый мелкий князь мнил себя великим правителем. Вместо того чтобы объединиться и создать сильное государство, адыги тратили силы на междоусобицы. И это делало их легкой добычей для внешних сил. Крымчаки, турки или русские легко переигрывали адыгов, играя на их раздорах. Чтобы ослабить сильного князя, соседи были готовы позвать на помощь чужеземных захватчиков.

Выбор без выбора

Перед каждым адыгским князем стоял мучительный вопрос: к кому обратиться за защитой? Заискивать перед Крымом, платить ему дань и терять дочерей? Или искать союза с далекой и непонятной Москвой, рискуя стать ее «холопами»? А может, попробовать опереться на турок, которые, впрочем, ничем не лучше крымцев?

Роман «Адыги» показывает, что этот «выбор» был ложным. Любой из этих союзов вел к одному — к потере независимости. Именно эту бесперспективность и осознает центральный герой, простой тфокотль Калакут, приходя к простой, но гениальной мысли: спасение адыгов — не в поиске покровителя, а в их собственном единстве. Нужно было объединить все племена, создать сильное государство, которое само сможет защитить свои земли.

Итог

Черкесия XVI века — это страна, стоящая на краю пропасти. Это земля невероятного богатства и красоты, раздираемая на части жадными соседями и собственным внутренним хаосом. Роман Исхака Машбаша мастерски показывает, как геополитические амбиции трех империй и роковая раздробленность адыгских князей привели к катастрофе, трагический отсчет которой начался именно в эту эпоху. Картина заката, с которой начинается роман, становится символом заката целой эпохи адыгской вольности и независимости.