Первое упоминание: Убыхи на страницах византийских хроник

Когда народ впервые появляется на страницах письменных источников — это всегда знаковое событие. Для убыхов таким моментом стал VI век нашей эры, когда византийский историк и географ Прокопий Кесарийский в своём фундаментальном труде впервые упомянул загадочный народ «брухи». Кто были эти люди и почему учёные уверены, что за этим именем скрываются именно убыхи?

Прокопий Кесарийский: историк на службе империи

Прокопий Кесарийский (около 500 – после 565 года) — один из крупнейших историков поздней античности и раннего средневековья. Он был секретарём знаменитого византийского полководца Велизария и сопровождал его во многих походах. Перу Прокопия принадлежат несколько сочинений, важнейшие из которых — «Войны Юстиниана», «О постройках» и тайная «История» (Анекдоты).

Именно в труде «Войны Юстиниана» (в некоторых переводах — «История войн Юстиниана с персами, вандалами и готами») и содержится загадочное упоминание, которое через полторы тысячи лет позволило исследователям заглянуть в древнейшую историю убыхов.

Вот как звучит этот текст в переводе на русский язык:

«За границею абазгов (т.е. абхазов. — прим. автора) в Кавказских горах живут брухи (Βρούχοι), которые находятся между абазгами и аланами. На берегу Понта Евксинского сидят зихи».

Ключ к разгадке: лингвистический анализ Адольфа Дирра

Долгое время учёные гадали, кто такие загадочные «брухи», упомянутые Прокопием. Разные исследователи отождествляли их с черкесами, с абхазами (цебельдинцами), даже с грузинами. Но в 1918 году выдающийся лингвист Адольф Дирр опубликовал маленькую заметку «О названии “убыхи”», в которой предложил совершенно новое решение.

Дирр обратил внимание на самоназвание убыхов — бжьэдых (или бжэхэ). Первый звук в этом слове представляет собой лабиализованный губной звук — сложный для произношения и для передачи средствами иного алфавита. Греки, не имея возможности точно передать этот специфический кавказский звук, заменили его на «βρ» (в русской передаче — «бр»).

Таким образом, в греческом Βρούχοι (брухи) исследователь с полным основанием увидел фонетическую передачу самоназвания убыхов. Это открытие имело огромное значение: оно отодвигало историю убыхов в глубь веков, к VI веку н.э., и связывало их с определённым географическим регионом.

«Замечательно, — добавляет А. Дирр, — что поныне существует у убыхов одно племя (род?), носящее имя “алань”».

Это замечание — намёк на возможные аланские связи убыхов, о которых писали и другие исследователи (Я. Потоцкий, Л. Люлье, П. Услар).

География: где жили брухи?

Прокопий сообщает, что брухи живут «в Кавказских горах» и находятся «между абазгами и аланами». Если абазги — это несомненные предки абхазов (их территория — современная Абхазия), то аланы — ираноязычные кочевники, населявшие в то время предгорья Северного Кавказа.

Таким образом, брухи помещены между двумя разными мирами: кавказским причерноморским (абазги) и степным ираноязычным (аланы).

Однако вопрос о точном местоположении брухов вызывал споры. Различные исследователи высказывали разные мнения:

• Дестунис ограничивался неопределённым выводом, что брухи населяли самый хребет Кавказский.

• А.Н. Дьячков-Тарасов помещал их в верховьях реки Мзымты, возле перевалов Псеашха и Аишха.

• К.Д. Мачавариани локализовал их в позднейшей Цебельде (историческая область в Абхазии).

• И. Шопен — в южных долинах Двалетии.

Какая из этих версий наиболее правдоподобна?

Свидетельство безымянного автора: река Брухонт

Новые аргументы в пользу локализации брухов даёт ещё один древний источник. Возможно, раньше Прокопия безымянный автор в своём подробном географическом реестре Черноморского побережья упоминает между реками Абаск и Нисия реку Мизиг (Μίζυγον), которая, по его словам, раньше носила название Брухонт (Βρούχοντι).

Это чрезвычайно важное свидетельство: если существовала река Брухонт, то она, естественно, была названа по имени народа, жившего на её берегах (как это часто бывало в древности). Таким образом, брухи Прокопия и Брухонт безымянного автора — звенья одной цепи.

Остаётся отыскать положение этой реки. На основе тщательного изучения северной части Черноморского побережья эту работу выполнил Ф. Брун, который пришёл к выводу, что река Мизиг или Брухонт есть не что иное, как современная река Мзымта.

А.Н. Дьячков-Тарасов, однако, с этим не согласен. Он полагает, что Мизиг и Брухонт — разные реки: первую он усматривает в реке Мзымте, а вторую отождествляет с рекой Хостой.

Как бы то ни было, для нас ясно одно: брухи, возможные предки убыхов, в первые века нашей эры жили в районе, близком к позднейшему их местоположению в XIX веке (между реками Шахе и Хоста). Расхождение между Ф. Бруном и А.Н. Дьячковым-Тарасовым касается лишь деталей — какая именно река называлась Брухонт, Мзымта или Хоста.

Саниги: ещё один народ на побережье

Тот же безымянный автор сообщает, что во времена, к которым относится его реестр, побережьем моря в районе реки Брухонта владел народ саниги. Что это за народ и как он соотносится с брухами-убыхами?

У нас нет данных для отождествления санигов с брухами. Скорее всего, это были два разных народа, причём саниги владели непосредственно побережьем, а брухи — горами, верховьями рек. Эту точку зрения разделяют как Дестунис, так и А.Н. Дьячков-Тарасов.

Таким образом, уже в раннем средневековье мы видим картину, напоминающую ситуацию XIX века: прибрежная полоса заселена одними народами, а горные ущелья — другими, родственными, но различными.

От брухов к убыхам: тысячелетнее молчание источников

После сведений Прокопия убыхи (брухи) исчезают со страниц письменных источников на долгие века. «Тонут во тьме истории», как выразился один из исследователей.

Проходит целых одиннадцать веков, прежде чем до нас доходят новые данные об этом народе. В продолжение этого длительного периода не появляется ни одного исторического известия, которое мы, не сомневаясь, могли бы отнести к убыхам.

Лишь смутные намёки на последних находим в XIII веке в описании путешествия Иоанна де Плано Карпини. Перечисляя покорённые татарами народы, он говорит, что среди них находятся и «брутахи, которые суть иудеи». В другом месте Плано Карпини, перечисляя народы, живущие на юг от Комании среди алан, чиркасов (черкесов), хазар, греков, иберов, кахов, щикков (тоже черкесов), георгианов, армян и турок, опять упоминает их: «Брутахии, которые слывут иудеями — они бреют голову».

Сравните с замечанием М. Селезнева об убыхах в XIX веке: «Совершенные евреи, но только с бритой головой». Не говорит ли это о какой-то устойчивой традиции, связанной с этим народом?

Несмотря на относительное тождество имён — «брутахи» Карпини и «брухи» Прокопия — мы очень мало имеем права ставить между ними знак равенства. Хотя Ф. Брун указывал именно на брутахов Карпини, а не на брухов Прокопия, как на возможных насельников берегов реки Брухонта.

Научное значение открытия Дирра

Отождествление брухов Прокопия с убыхами — не просто лингвистический курьёз. Оно имеет несколько важных последствий для исторической науки.

Во-первых, оно подтверждает древность убыхского народа на Кавказе. Убыхи — не поздние пришельцы, а один из аборигенных народов региона, чья история прослеживается как минимум на полторы тысячи лет.

Во-вторых, оно указывает на стабильность их территории. Брухи жили в районе между абазгами и аланами, то есть примерно в тех же местах, где убыхов застал XIX век (между Абхазией и черкесскими племенами). Это говорит о глубокой укоренённости народа на своей земле.

В-третьих, оно даёт материал для лингвистической реконструкции. Самоназвание убыхов, зафиксированное в греческой передаче VI века, — один из древнейших образцов абхазо-адыгской лексики, дошедших до нас в письменной форме.

Когда в 1864 году последние убыхи покидали берега Чёрного моря, они едва ли думали о том, что их предки были известны византийскому историку полторы тысячи лет назад. Но для нас, потомков, это знание имеет огромное значение.

Первое упоминание убыхов в письменных источниках — не просто архивный факт. Это свидетельство глубоких корней народа на кавказской земле, свидетельство его древней истории, которую трагически оборвала Кавказская война.

Брухи Прокопия, брутахи Плано Карпини, убыхи XIX века — звенья одной цепи. И хотя между ними лежат тысячелетия, они связаны не только кровным родством, но и тем особым местом, которое этот народ занимал на стыке двух миров — мира гор и мира степей, мира абазгов и мира аланов.

*Исследование основано на монографии Л.И. Лаврова «Убыхи: Историко-этнографическая монография» (СПб., 2009), статье М.Г. Хафизовой «Этносоциальная организация и политическая история убыхов в источниках и историографии», а также на работах А. Дирра, Ф. Бруна и других исследователей, цитируемых в этих источниках.*