Черкесские лекари «Iазэ» как социальная страта: передача знаний, оплата труда и этические нормы

В традиционном адыгском (черкесском) обществе, где каждый мужчина был прежде всего воином, а высшей доблестью считалось умение владеть оружием и защищать честь рода, существовала особая, немногочисленная, но чрезвычайно почитаемая социальная группа — народные лекари «Iазэ». Они не участвовали в набегах, не носили оружия наравне с другими, но их авторитет был столь высок, что к их слову прислушивались князья и уорки. «Iазэ» (иногда произносится как «Азэ») представляли собой замкнутую профессиональную страту, стоявшую в одном ряду со жрецами, народными бардами-джегуако и мастерами-кузнецами. Их искусство, передававшееся из поколения в поколение внутри отдельных семей, сочеталось с глубокими этическими нормами и строгими табу, которые регулировали не только лечение, но и всю их жизнь.

Эндогамный характер династий: секреты, скреплённые кровью

Знания в черкесской народной медицине никогда не были всеобщим достоянием. Лекарское ремесло носило ярко выраженный династийный, а часто и эндогамный характер — секреты приготовления мазей, методы вправления вывихов, техника извлечения пуль и травяные сборы передавались только по наследству, внутри узкого круга родственников. Посторонний не мог стать учеником «Iазэ», и даже браки между представителями разных лекарских родов были редкостью.

Наиболее яркий пример такой династии — кабардинский род узденей Фокичевых. Согласно историческим источникам, в частности неопубликованной рукописи П.Г. Буткова, этот род «издревле упражняется в хирургическом искусстве» и обладает греческими рукописями, полученными от предков, где описаны способы лечения. Знания в семье Фокичевых передавались изустно от одного поколения к другому, и это позволяло сохранять высокий уровень врачевания на протяжении столетий. Сами лекари с величайшим тщанием скрывали способы своего лечения, и именно этот эндогамный характер обеспечивал преемственность и накопление эмпирического опыта. Выходцы из таких семей могли быть как из крестьянской среды, так и из дворянских сословий, но сам статус лекаря выделял их независимо от происхождения.

Социальное положение: между уважением и отчуждением

Черкесские лекари не образовывали отдельного сословия в строгом смысле слова — «Iазэ» могли быть и князьями, и узденями, и даже свободными крестьянами. Однако их деятельность налагала на них особый социальный статус. В обществе, где воинская доблесть ценилась превыше всего, лекарь, не участвовавший в сражениях, тем не менее пользовался огромным уважением. Его дом всегда был открыт для раненых, а его слово в вопросах лечения было законом.

Примечательно, что в черкесской мифологии покровителем раненых и лекарей считался Тлепш — бог-кузнец, обладавший магической властью над железом. Поскольку большинство ран наносилось именно железным оружием, считалось, что Тлепш может повлиять на процесс заживления. Эта мифологическая связь подчеркивала сакральный характер врачевания. Во время обряда «кIапщ» (чапщ) — ритуала излечения раненого — посетители, входя в комнату к больному, произносили приветствие: «Лъэпщу ди къаныр уи Iэзэщ, Iэзэ махуэ Тхьэм фхуищI» («Тлепш, наш кан (защитник), твой целитель, пусть удачно исцелит тебя!»). У постели больного постоянно стоял стул для «Iазэ», на который в его отсутствие никто не мог садиться. Нарушение этого запрета влекло за собой наказание — «тазыр», которое обычно выражалось в необходимости организовать следующий чапщ за свой счет.

Оплата труда: строжайший запрет и обычай благодарности

Самой удивительной и консервативной чертой этики черкесских лекарей был запрет на назначение платы за свои услуги. Лекарь никогда сам не устанавливал цену и тем более не требовал вознаграждения. Это правило имело глубокие мировоззренческие корни: считалось, что если лекарь назначит плату, он может лишиться своего дара, а болезнь «останется» в его доме или перейдет на него самого.

Однако это вовсе не означало, что труд «Iазэ» был безвозмездным. Существовал древний обычай благодарности — «къурман». Пациент или его родственники, получив помощь, в зависимости от своих возможностей обязательно оставляли лекарю подарок: скот, оружие, одежду, продукты. Сам лекарь никогда не просил и не напоминал об этом, но если выздоровевший не выражал благодарности, это считалось большим грехом и могло повредить самому пациенту.

Наиболее наглядно этот обычай проявлялся во время обряда «кIапщ», когда в доме, где лечился тяжелораненый воин, регулярно закалывали скот для угощения многочисленных посетителей. Все шкуры забитых быков и баранов, согласно традиции, поступали в собственность лекаря. Кроме того, по окончании лечения выздоровевший делал «Iазэ» большие подарки. Лекарь также получал вознаграждение от хозяина дома, где содержался больной. В случае особо успешного лечения раненый князь мог даже подарить лекарю семью людей.

Исследовательница адыгской этномедицины Г.Г. Тхагапсова справедливо отмечала, что в этом обычае мы сталкиваемся с древнейшей формой оплаты врачебного труда, когда целитель не может запрашивать цену, но срабатывает механизм социальной благодарности, закрепленный обычаем.

Несмотря на замкнутость и консервативность лекарских династий, в XIX веке некоторые черкесские лекари получили возможность обучаться в России. Это было связано с постепенным проникновением русской медицины на Кавказ и с деятельностью военных госпиталей. Известно, что в конце XIX века некоторые горские лекари, обучившиеся оспопрививанию в России, пытались проводить прививки среди своего населения. Однако, по свидетельствам современников, эпидемии оспы продолжали уносить сотни жизней, что говорило о недостаточной эффективности этих единичных попыток.

Тем не менее, сам факт обучения у русских врачей свидетельствует о том, что наиболее талантливые «Iазэ» были открыты к новым знаниям и стремились дополнить свой многовековой эмпирический опыт достижениями научной медицины. К сожалению, систематического медицинского образования черкесские лекари в тот период не получали, и их знания по-прежнему оставались в рамках семейной традиции.

Роль «дае» — сестры милосердия в традиционной системе

Важной составляющей деятельности «Iазэ» была помощь особого рода женщин — «дае» (буквально «сестра»). Это была своеобразная сестра милосердия в традиционном обществе. В обязанности дае входила помощь лекарю при наложении и смене повязок, уход за больным, дежурство у его постели, наблюдение за соблюдением двигательного режима и кормление пациента. Дае звали даже тогда, когда в доме были родные мать и сестры, способные выполнять эти функции.

Примечательно, что дае жила в доме больного до полного его выздоровления, и между ней и семьей пациента возникали связи искусственного родства, закреплявшиеся соответствующими ритуалами. Последний чапщ у постели больного должна была провести именно дае. Для этого она привозила из дома жертвенное животное («къурман») и подарки. В ответ семья больного устраивала в честь дае праздник (джэгу), делала подарки и с почетным эскортом отвозила ее домой.

Черкесские лекари «Iазэ» представляли собой уникальную социальную страту, сочетавшую в себе черты наследственной касты, религиозного служителя и народного врача. Их эндогамные династии, подобные роду Фокичевых, веками хранили и передавали секреты врачевания, формируя мощный эмпирический пласт медицинских знаний. Строгий запрет на назначение платы, компенсировавшийся обычаем добровольной благодарности («къурман»), подчеркивал сакральный, некоммерческий характер их деятельности. Несмотря на военизированный уклад черкесского общества, «Iазэ» занимали в нем почетное место, а их искусство снискало уважение не только соплеменников, но и русских военных врачей, включая самого Н.И. Пирогова. К сожалению, советский период с его борьбой против «пережитков прошлого» привел к разрыву преемственности и утрате многих династий, но память об этих замечательных целителях сохранилась в исторических источниках и полевых этнографических материалах.