БОГ. ТХЬЭ. ТХЬА (каб.)

БОГ. ТХЬЭ. ТХЬА (каб.) – со времени язычества адыги именуют Бога. В арсенале язычества были и другие, о чем мы скажем чуть ниже. Поиск истоков слова Тхьа – Бог, божественное, уводит нас далеко в глубь истории. Это слово встречается как в языках индоевропейской семьи, так и в языках, не входящих в эту семью.

Здесь мы упираемся в сложнейшую комплексную проблему, стоящую на пересечении лингвистики, истории, археологии и т. д. Это проблема географии и контактов древнейших народов, а также проблема мифологических, лингвистических и иных заимствований, произошедших в эпоху продвижения индоевропейцев на запад. Нас они интересуют постольку, поскольку они затрагивают проблему теонима «Тхьа» в адыгских языках. В обозримом прошлом абхазо-адыгские языки составляли достаточно обширную группу вместе с родственным хаттским (ныне мертвым) языком доиндоевропейской Малой Азии; в эту же группу входили нахско-дагестанские языки,
генеологически связанные с хуррито-урартскими языками. Итак, по всей вероятности, время появления теонима Тхьа в адыгских
языках гораздо древнее античности. В пользу этого говорят данные лингвистов, выдвинувших гипотезу о генетическом родстве языков кавказской семьи и языков сино-тибетской группы.

Анализ сущностной стороны ТхIь также убеждает в большой древности этого бога. Если он когда-то и был солярным божеством, то это уже давно стёрлось из народной памяти, и единственное, что может навести на мысль об этом, это гипотетическая связь между словами «Тыгъэ» – солнце и «Тхьа».

Никаких других указаний на возможность такого генезиса не обнаружено. ТхIа в адыгском пантеоне – начало и конец мира, он творец, давший жизнь всему сущему, он – Бог, вознаграждающий и карающий. К нему обращаются в особых случаях, аппеляцией к нему начинаются и заканчиваются все виды «тхьэлъэIу» (пер. – просьба, обращенная к богу) и хохов (здравиц). Шортанов выделяет три разновидности таких церемоний:

1. космогонические культы,

2. аграрно-хтонические культы,
3. обычаи семейного быта. Не вдаваясь в подробности совершения ритуалов, заметим, что они всегда начинаются с обращения к Тхьа, аграрно-хтонические обращения могли быть посвящены Амышу, Тхагаледжу, Мазитхе, Тлепшу и др. По сведениям многочисленных авторов (Дубровин Н. Ф., Олеарий А., Лапинский Т., Белл Дж. и др.), проведение церемониалов имело важное значение. Основная схема
проведения этих торжеств была одинакова у всех субэтнических групп адыгов, включала в себя следующие части: общую благодарственную молитву, обращенную к Тхьа; возлияние ритуального вина на голову жертвенных животных; ритуальное жертвоприношение, проводимое специальным человеком; помазание присутствующих хлебом и вином (в старину для этого выпекался особый пресный хлеб); пир. Итог всего этого – хореографический финал, который открывался танцем «удж», в котором мужчины и женщины, держа друг друга под локоть, совершают торжественно-величавый круг. Хотя сакральный смысл этого танца утрачен, сам танец популярен и в наше время.

Вероятно, что танец был еще и разновидностью коллективной медитации. Своим строгим ритмом и песнопением, обращенным
к Богу, он приводил участников действа в состояние духовной возвышенности. В наши дни ритуал ТхалъэIу так же популярен.Он совершается по случаю выздоровления тяжелобольного, возвращения из армии, избавления от опасности и т. д. Итак, из сказанного можно сделать следующий вывод: ТхIь (Тхьашхо – Великий бог) – это не «тусклая фигура» в адыгском мифологическом пантеоне, а поистине Великий Бог, держащий в своих руках сотворённое им за семь дней мироздание. Тха – это последняя инстанция, которой повинуется всё.

ТхIь почти не упоминается в мифологии. Но это не признак пренебрежения Великим Богом, а скорее признак величайшего почтения к нему. Глава адыгского божественного пантеона не опускается до мирской суеты как древнегреческий Зевс, но с божественным достоинством восседает на вершине духовной пирамиды. Возможно всё же, что у адыгов было несколько иное представление о Тхьа. Могло сказаться раннее приобщение к монотеизму. В таком случае мы имеем дело с синкретичным богом, вобравшим в себя, наряду с языческими чертами, сущностную сторону иудейско-христианского бога. Во всяком случае, время формирования образа Тхьа в данном виде (как верховного божества) следует отнести к глубокой древности. В этом нас должен убедить еще и тот факт, что это слово входит в
состав многочисленных теонимов, таких как Мазитха, Тхагаледж, Зекуатха и др. Эти имена, несомненно, являются производными и служат для обозначения покровителей различных отраслей хозяйственной деятельности человека. Предки адыгов уже в 3-м тысячелетии занимались земледелием. Надо полагать, что и появление этих культов и их покровителей относится примерно к этому времени. Эти теонимы легко поддаются расшифровке при помощи адыгейского или кабардино-черкесского языка, в отличие от других теонимов,
таких как Ахын, Амыш, Кодес и некоторых других, не имеющих в своем составе слова «тхьа». Эти последние являются, вероятно, ещё более древними образованиями, так как сфера их патронажа какая-нибудь из стихий. Безусловно, что культы природных явлений древнее, чем хозяйственные культы, и, хотя их имена с трудом дешифруются, их нельзя считать заимствованными, так как по своей звуковой структуре они однотипны со словами, входящими в основной словарный фонд адыгских языков.

Е.А. Ахохова//Мир культуры адыгов: проблемы эволюции целостности. Майкоп.2002